"Космические страсти"
Шрифт:
– Товарищ генерал-майор! У меня есть еще одно чрезвычайно важное предложение. Государственной важности! Нет, Межпланетной! Разрешите? – ЧукиГека прямо таки рвало в бой обеими головами.
– Разрешаю. Но если оно такое важное, то говорите лучше про себя. Или между собой. Я не хочу даже слышать о таких секретных вещах.
– Ничего – ничего, как раз вам можно. Я знаю самое лучшее оружие против этих самых р'хнэхров! Которое сничтожит их в один момент!
– Ну? Говорите, только шепотом!
– Это капитан Зорро! Он – наше оружие огромной разрушительной поэтической мощи! Его мощные поэтические эмоции для этих самых зеленожопых пришельцев – это же наше настоящее Оружие Массового Уничтожения! По уровню эмоционального накала, эмоциональной зорровой любви к поэзии и эмоциональной ответной поэтической ненависти к Зорре никакая Мясорубка не сравнится! Зеленожопые просто его еще не разнюхали, как следует. Но стоит им только один раз сесть на его сверхэмоциональную поэтическую иглу, и все они – уже труппели. Причем сразу всей своей цивилизацией, всей своей гопкомпанией. Тем более, учитывая то, что зоррова ядовитая поэзия будет расходиться между ними не по дипломатическим, а по телепатическим каналам! А секретаря мы вам другого найдем. Непоэтического.
– Эта… Можно. Я даже знаю, что они ему вживЯт в первую очередь. Я думаю, Зорро попросит ему вживить старинную пишущую машинку прямо себе в животяру. Чтобы в любой момент можно было проснуться, постучать по клавишам и записать свое очередное бесценное поэтическое произведение, не приходя в сознание. И так тому и быть!
И только самозагипнотизировавшийся капитан Зорро что-то бормотал, ни на кого уже не обращая внимания, и мутные мысли его витали не то на планете Земля, не то уже на планете Р'хнэхр…
А ночью на тайной далекой полянев туманной ложбине не спит и не ранензалег на посту в маскировочной сеткев зубах с горьковатой рябиновой веткойпод шинами сдвоенных задних колеслежит охраняет "Катюш" батареюни дьявол ни муж ни солдат ни матроса сторож Сергеев – любви верный песА ночью на дальней далекой поляневращают зелеными Срули глазамистрекочут кузнечики счастья кротовзовут мухоморы печально рукамибесшумно Глафира скользит над прудомс веревкой на шее, но спит батареяда Зорро с лошадкой арабской, за хвост –ползет по высокой траве в полный ростА ночью на дальней далекой поляне"Катюши" тихонько съезжают с колесАх, сторож Сергеев – он парень как каменькачнуло ракету и… пламень и пламеньвизжит батареяогонь – батареясветает… "кончает дежурить Сергеев", –стучат в Пентагоне компьютеры вееромно поздно – с экрана ползет Горбуновза ним Мухоморов – майор контрразведкина Сруля ступая – полковник "Завход"и кротГлафиру ведущий, засунув ей в ротее для арабов о всем донесеньеКоваль из ковыли взлетает на древкеи с ветки на ветку – на провод с розеткиза ними в беретке сам сторож Сергеев.А Зорро остался один в батарееДежурить, Катюше читать о евреях…ЧАСТЬ ПЯТАЯ.
СХВАТКА.
Белый снег, серый лед,
На растрескавшейся земле,
Одеялом лоскутным на ней -
Город в дорожной петле…
А над городом плывут облака
Закрывая небесный свет,
А над городом желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом звезды
По имени – Солнце…
И две тысячи лет – война.
Война без особых причин.
Война – дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная, красная кровь…
Через час уже, просто, – земля,
Через два на ней – цветы и трава,
Через три она снова – жива.
И согрета лучами звезды
По имени – Солнце.
И мы знаем, что так было всегда,
Что судьбою больше любим,
Кто живет по законам другим,
И кому умирать молодым.
Он не помнит слова "Да" и слова "Нет",
Он не помнит ни чинов ни имен,
И способен дотянуться до звезд,
Не считая, что это – сон.
И упасть, опаленным звездой,
По имени – Солнце.
ТожеВиктор Цой
Липкович. Начало операции .
Приближалось время "Ч". Приближалось неумолимо.
Липкович проверил всё приготовленное оборудование и приборы, подправил амуницию и камуфляж, перевел аппаратуру дома на автономную работу. Еще раз взвесился со всем оборудованием. По приказу его общий вес не должен был превышать определенные параметры. Все было в норме. Вся подготовка к заданию прошла гладко. Даже слишком гладко. Липкович с воодушевлением вспомнил своих товарищей, которые совсем незаметно для окружающих проделали грандиозную работу, затратив при этом гигантское количество времени, сил и средств. Но запланированная операция стоила этого. За ее успех абсолютно все товарищи Липковича не раздумывая отдали бы свои жизни. Но, похоже – именно Липковичу выпала честь отдать свою. Цель была как всегда неимоверно высокая и достойная – За Ызраильское Царство, за Машыахха. Если все получится, как задумывалось, то его операцию можно будет сравнить с сотнями лет, затраченными еврейством прошлого на новое создание Ызраильского Царства и переселение в него своего народа для того, чтобы свершились-таки древние пророчества, чтобы Машыахх все-таки пришел к иудеям отдать им обещанное Б-гом.
Снова и снова, поглядывая на часы, Липкович самопроизвольно возвращался к тому, что ему предстояло выполнить. Сами по себе пункты были, вроде, несложные. Но за ними снова стояли целые столетия работы серьезной тайной организации поклонников Машыахха. Ему предстояло в нужное время расположиться вместе со всем запланированным оборудованием на стартовой площадке. Отсюда будет осуществлена его переброска в Ызраильское Царство, в Мясорубку, как ее все нынче называют. Липкович, как и все активисты секты Машыахха, не любил это название и не пользовался им. Понятно, что при этом ему необходимо будет таинственным образом преодолеть не только огромное межпланетное расстояние между Марсом и Землей, но и преодолеть силовой Энергетический Щит, которым Мясорубка уже много столетий была окружена по решению Правительства Межпланетного Содружества. Каким образом, с помощью каких технических средств и технологий это будет осуществлено, кто будет управлять переброской и контролировать ее, Липковичу было неведомо. Но ему казалось, что именно его друзья, его народ, находящийся фактически в подполье уже многие сотни лет, именно гениальный б-гоизбранный народ Ызраиля, верящий и поклоняющийся великому и могучему Машыахху сумел изобрести нечто абсолютно новое и абсолютно всемогущее. И он верил, что именно теперь нужно воспользоваться этими технологиями, пока против них нет противоядия. И снова завладеть Мясорубкой, завладеть Ызраильским Царством, вернуть народ Ызраиля на его земли обетованные, построить Третий Храм и встретить Машыахха. Он заставил себя сконцентрироваться и вновь отвлечься от своих восторженных мечтаний о будущих временах, к которым может привести его сегодняшний безрассудный и героический поступок. Безрассудный, конечно, с точки зрения обычного человека. Липкович обычным человеком не был никогда. Посему о своем безрассудстве он не задумывался. Для него это все было просто серьезной работой, которую он обязан был выполнить во что бы то ни стало. Даже ценой собственной жизни.
Он не знал ничего о технике и технологии процесса переброски, но тем не менее его тщательно проинструктировали об опасностях этой процедуры. Для переброски было необходимо огромное количество энергии. Именно поэтому специально для данной операции на Марсе был построен сверхзащищенный объект, к которому были подтянуты мощные энергоканалы из нескольких независимых источников. Телепортация, а именно о ней говорили резиденты Моссада, инструктирующие Липковича, была вещью якобы еще не достаточно изученной. Особенно для переброски живых существ. Случалось, что физическое тело прибывало в точку назначения в виде порошка, перемешанного и потерявшего все свои изначальные характеристики. Живые существа могли прибыть в место переброски в виде мясного фарша или даже в виде обычного энергетического разряда. В общем, необходимо было ждать всяких неприятностей и в случае их возникновения, при наличии, конечно, сознания и возможности управлять хоть какими-то собственными частями тела, все-таки выполнить возложенную миссию, ради которой и производилась эта переброска. Липкович был готов к любым опасностям и в данный момент молил Машыахха, чтобы переброска прошла успешно. А уж в дальнейшем он был почти уверен. Свою часть работы он выполнит безукоризненно.
Попав в Мясорубку в более-менее нормальном состоянии он был обязан сориентироваться на местности с помощью земного электронного определителя координат, который использует привязку к спутниковой системе навигации Земли (если, конечно, он будет функционировать после переброски) или по карте и по простейшим приборам и звездам (а любой суперагент Моссада был обучен подобным вещам). Определить в какой стороне находится основной город нынешних арафитян, главных врагов ызраилитян, – город Арафат, и за несколько часов, выделенных на проведение операции, пройти максимальное расстояние к вражескому городу, соблюдая полную осторожность и скрытность. Достигнув границ вражеского города, Липкович был обязан или замаскировать мощнейшее взрывное устройство, которое он принес с собой, для того, чтобы его чуть позже взорвали его сообщники с помощью кодированного радиосигнала, или привести в действие часовой механизм бомбы, который должен был взорвать бомбу через некоторое время, необходимое для успешного возвращения Липковича в исходную точку, или взорвать бомбу самостоятельно, не раздумывая о своей жизни, или даже попытаться обезвредить бомбу, если ее взрыв мог бы разрушить города и оборонительные сооружения своих ызраилитян, машыахховцев. Те или иные способы выполнения задания Липкович должен был выбрать самостоятельно, исходя из многообразия возможных ситуаций, связанных и с его собственным состоянием, и с удалением от городов друзей и врагов, и с его возможным обнаружением патрулями противника, и со множеством иных вариантов. Мало ли чего не случается при проведении столь необычных операций.
В любом случае главная задача операции должна быть выполнена – основные силы противника ызраилитян в Мясорубке должны быть уничтожены мощнейшим взрывом. Ядерное устройство, которое Липкович должен был пронести в Мясорубку, должно было уничтожить основной вражеский город и его оборонительные сооружения, вызвав минимальное радиоактивное заражение местности и минимально навредив своим, ызраилитянам. Ну, эти проблемы были уже не проблемами Липковича, а проблемами тех поклонников секты Машыахха, кто создавал это устройство в районах дикой Австралии, максимально закрытых и не подчиняющихся земному Правительству. В любом случае, после успешно проведенного взрыва ызраилитяне должны будут добить арафитян в Мясорубке и начать полностью контролировать всю территорию Мясорубки, а значит, и древнего Ызраильского Царства. И все священные для поклонников Машыахха места вновь будут принадлежать только им. "И мы все-таки сметем с Храмовой горы ненавистные сооружения арафитян. И построим там Третий Храм Соломона. И многотысячелетняя мечта ызраильского народа все-таки свершится! И заплачет Стена Плача! И пророк Машыахх войдет в древний город иудеев! И не помешают ему в этом ни земное Правительство, ни Великая Китайская Империя, ни силовой Энергетический Щит. И унизит Машыахх все неиудейские народы! И сделает их рабами иудеев – поклонников Машыахха. И возвеличатся они. И будут вечно владеть всеми народами цивилизации на всех планетах Солнечной Системы. И будет им Щастье…"
Липкович снова с трудом отвлёкся от приятных грёз. Часто он предавался чему-то подобному, но всегда возвращение от грёз в реальную действительность было для него очень болезненным. Вот и сейчас он брезгливо поморщился и заставил себя думать не о грядущем идеальном будущем, за которое он боролся всю свою недолгую жизнь, а о предстоящем перемещении. Смерти Липкович не боялся. Его воспитание и зомбированное сознание просто не позволяли ему, суперагенту Моссада, бояться потерять нечто столь никчемное, как собственная жизнь. Жизнью он рисковал уже несколько раз, участвуя в тайных смертельных операциях, о которых он сейчас вспоминал с чувством, так сказать, глубокого удовлетворения. Теми или иными путями – он выбрался из них в более-менее нормальном физическом и душевном состоянии. Рисковать своей жизнью и при необходимости расстаться с нею ради победы общего дела, ради Машыахха, – это было просто частью его существования. Но именно сейчас он почувствовал смутные мысли о том, что умирать не очень хочется. Он вспоминал серьезные инструкции Мартовского Кота, который уговаривал его не рисковать понапрасну, постараться вернуться живым из этой головоломной переделки, потому что Моссаду, Ызраилю и всем поклонникам Машыахха позарез нужны такие прекрасно подготовленные люди, как Липкович. Он все с большей теплотой вспоминал, что в случае успешного выполнения операции, во всяком случае, выполнения его части операции, вот этот дом будет принадлежать только ему. Воистину – царская награда! Дом, построенный по самым передовым технологиям. Дом, в котором совмещены все мыслимые и немыслимые удобства. Дом, в котором шутя можно продержаться несколько месяцев от всей мощи земной цивилизации трех планет. В конце концов, дом, в котором можно будет, наконец-то, начать тихую семейную жизнь и родить десяток юных поклонников Машыахха, которые, может быть, и дождутся осуществления мечты его народа. При этом Липкович с грустью вспомнил черные, смеющиеся глазки кудрявой красавицы Сарры, которые с любопытством, страхом и восхищением смотрели на него в бушах Австралии, в тайном городе ызраительских иудеев… Эх… Перспектива умереть была явно неперспективной в сравнении с этими мечтами.