Чтение онлайн

Запустив руки в чемоданчик, Джон Роберт достал оттуда ампулу с бесцветной жидкостью, посмотрел на этикетку, проверяя дозировку, потом вынул из аптечки шприц-инжектор и вставил в него ампулу.

— Протри ему руку вот этим, — Джон Роберт подал Кайли стерильный тампон.

Лукас даже не пошевелился, когда Кайли продезинфецировала участок кожи у него на предплечье. Джон Роберт приставил инжектор к руке больного и мягко нажал на спусковой крючок, вводя препарат. Закончив процедуру, Джон Роберт несколько секунд задумчиво глядел на пациента.

— Хотелось бы мне знать о нем чуточку больше. Кайли кивнула. Конечно, кожа Лукаса была очень бледна, и ребра слишком выпирали… но он, вероятно, регулярно посещал спортзал «Хилей», поскольку рельефно выпирающие мышцы его рук и ног вовсе не казались дряблыми от длительного пребывания в условиях низкого тяготения. Несмотря на свою болезнь, он не выглядел беспомощным.

— Думаешь, он может быть опасен? — вопросительно взглянула Кайли на брата.

Джон Роберт вроде бы собрался ответить утвердительно, потом пожал плечами.

— Кто знает… Впрочем, какая теперь разница? Мы ведь сами приволокли его сюда, — он вздохнул. — Давай прикроем его, пусть поспит. А нам пора заняться делами, если мы сегодня намерены покинуть станцию.

Кайли помогла брату вытащить из-под Лукаса одеяло. Тот снова не шелохнулся. Джон Роберт накрыл его и отправился в командную рубку. Кайли задержалась у двери и оглянулась на лежащего без сознания человека, задаваясь вопросом, чего они, Майклсоны, добились, приняв на борт корабля Лукаса — решили наиболее настоятельную проблему… или совершили гибельную ошибку?

Проснувшись, Лукас сразу же почувствовал, как сильно бьется его сердце. Некоторое время он лежал неподвижно, морщась от головной боли и не понимая, где находится. Потом он приподнял голову… и комната бешено закружилась вокруг него, так что ему пришлось откинуться на подушку и закрыть глаза. Он напряг мышцы и замер, ожидая, пока пройдет приступ головокружения.

Минуту спустя он решил повторить попытку и осторожно оторвал голову от подушки. На этот раз комната не завертелась, хотя стены как-то странно колыхались по краям.

Лукас огляделся. Он лежал на широкой кровати в тускло освещенном помещении. Справа у стены от пола до потолка высился стеллаж с выдвижными ящичками, в дальнем углу комнаты стоял стол со стулом. На столе мерцал темным экраном терминал компьютера. Сквозь зарешеченное отверстие в потолке поступал воздух, и монотонный звук работающего вентилятора действовал на нервы успокаивающе.

Неяркая линия света слева указывала на наличие двери, рядом с которой сгруппировались в люминесцентном квадрате кнопочный пульт электронного замка, выключатели освещения и кнопка интеркома. Лукас повернул голову, чтобы оглянуться через плечо, и разглядел в полумраке отодвигающуюся дверь, ведущую, скорее всего, в туалет. Слева от этой двери виднелся вход в другую комнату. Там кто-то оставил свет, и Лукас увидел угол раковины, зеркало и полупрозрачную пластиковую стенку душевой.

Шея у Лукаса устала, и он снова опустил голову на подушку. Где я? Как я очутился в этой комнате? Мне она незнакома. Абсолютно. Лукаса пробрала мелкая дрожь — то ли от холодного воздуха, то ли от страха. И голова раскалывается.

Последним ясным воспоминанием был разговор с капитаном Радеусом — разговор, который закончился увольнением Грета Лукаса с торгового судна «Хилея». Он попытался оспорить решение капитана, но Радеус оставался непреклонен.

— Сожалею, Лукас, — бубнил капитан, — но корабельный врач нынешним утром выписал Райса из лазарета, и он заступает на вахту. Согласно контракту, я вправе уволить тебя.

— Но в контракте ничего не сказано о том, что вы выбросите меня на Демаркере! — возразил Лукас, возмущенно повышая голос. — За последние несколько недель на станцию, не прибыл ни один корабль. И не прибудет, ведь скоро начнется консервация. У меня нет ни малейшего шанса найти работу! В конце концов, если я не нужен вам в качестве пилота… я могу делать что-то другое. Что угодно. Только не оставляйте меня здесь, без гроша в кармане.

— Ну, почему без гроша. В контракт включено условие оплаты твоего обратного пути до Бреикана в том случае, если Райс сможет вернуться к исполнению своих обязанностей прежде, чем мы достигнем места назначения. Так вот, я уже перевел эту сумму на твою кредитную карточку: Если найдешь другую работу до закрытия станции, эти деньги будут тебе вместо выходного пособия. Я понимаю, тебе не повезло, Лукас, — добавил он почти сочувственно, — но большего я не смогу для тебя сделать. Можешь подать жалобу начальнику дока, однако вряд ли, от нее будет какой-то толк.

— Значит, дело вовсе и не в Райсе, не так ли? — с горечью заметил Лукас. — Вы могли бы оставить меня на корабле до окончания рейса, если бы захотели. Это стоило бы не дороже, чем обратный билет до Бреикана. Ну ладно, раз уж вы намерены во чтобы то ни стало вышвырнуть меня, тогда потрудитесь изложить истинную причину вашего решения.

Радеус изумленно воззрился на него, словно не веря собственным ушам — каков наглец! Разговаривать подобным тоном с капитаном корабля!

— Так ты хочешь правды? — процедил Радеус сквозь зубы. — Хорошо, я скажу тебе правду. Ты хороший пилот, Лукас. Чертовски хоропшй. Но ты не умеешь общаться с людьми. Ты не сошелся с экипажем. Мои парни говорят, что ты надменный и замкнутый, что ты избегаешь их в свободное от работы время. Им это не нравится. Им не нравишься ты. Хуже того, они тебе не доверяют. И мне не нужен такой человек на борту. Ты мне не нужен, хотя специалист ты первоклассный. Даю тебе час, собирай манатки и вали с моего корабля. Усек?

— Да, усек, сэр.

Лукас понял, что нет смысла пререкаться и качать права. Собственно говоря, он догадывался заранее, что скажет ему Радеус, но, тем не менее, слова капитана больно ранили его. Ведь он старался, видит Бог, изо всех сил старался ладить с людьми. Но все его старания пошли прахом, не Только на «Хилее», но и на других кораблях, на которых ему довелось работать на протяжении прошедшего года.

Он вернулся в каюту, которую делил с двумя техниками машинного отделения, и принялся складывать в сумку свои немудренные пожитки. На «сборы» ушло не более пяти минут: в последнее время Лукас слишком часто переходил с корабля на корабль, а при таком образе жизни чем меньше личных вещей, тем лучше. Направляясь по длинному коридору к выходу с корабля, он чувствовал себя так, будто его прогоняют сквозь строй. Ему казалось, что спина его вот-вот загорится от презрительных взглядов, которыми сопровождали его члены экипажа.

Покидая корабль, Лукас надеялся, что худшее останется позади… Как бы не так. Куда бы он ни приходил — в офис начальника дока, в единственный еще функционирующий на станции продовольственный магазин, в один из нескольких ресторанчиков, которые временно открыли для обслуживания экипажа «Хилей», — везде его встречали холодные, а то и откровенно враждебные взгляды. Он снял номер в станционном отеле и решил не выходить оттуда, пока «Хилея» не отправится в рейс, но добровольное заключение едва не свело его с ума. Он мучился от бессонницы — ему не давали спать мысли о бесконечных днях и ночах, которые предстояло провести на пустынной станции, прежде чем прибудет последний корабль, чтобы увезти остатки персонала.

Не в силах вынести этого, Лукас опять побросал свои вещи в сумку и ушел из номера. Часами бродил по длинным пустынным коридорам, ездил на лифтах и в конце концов вымотался до такой степени, что не мог стоять на ногах. Потом поселился в другом номере, где лежал на кровати, уставившись, невидящим взглядом в потолок.

Из этого номера он тоже бежал. Лукас вспомнил череду безлюдных баров самообслуживания и километры коридоров, но образы были какими-то смутными и расплывчатыми. И еще он вспомнил: в одном из баров что-то произошло, что-то неприятное. Но что именно?