Чтение онлайн

Лохоло объяснил стражникам, что их корабль прибыл из Джикара, но по просьбе Маккинни не стал упоминать, что командует им человек со звезд. Одно из судов охраны сопроводил их через проход. «Субао» двигался медленно, убрав паруса, только на веслах. Внизу было видно дно, у берега несколько групп рабочих стояли по пояс в воде и вычерпывали ил, углубляя фарватер.

– Это преступники, – объяснил Лохоло. – Перед здешними церковниками только провинись! Но зато эти люди поддерживают гавань в отличном состоянии. Это лучшая гавань на Макассаре.

Для стоянки им указали место в огромной каменной нише, выбитой в скале со стороны моря, с выстроенными вдоль стен деревянными доками, где можно было не опасаться мощных приливов. Неподалеку трудился отряд осужденных, выкачивая насосом собранный ил и наносы на баржу. Другая баржа, уже заполненная до краев, направлялась в море.

– Всем здесь руководят священники Храма, – объяснил Лохоло, после того как «Субао» причалил к одному из доков. – Очень скоро сюда явится молодой дьякон, чтобы выторговать у вас как можно больше товаров. Обязательно постарайтесь уговорить его подождать, пока мы не узнаем, сколько могут предложить за груз местные торговцы, хотя в конце концов вам все равно придется что-то продать его святейшеству. Иначе из гавани вы не выйдете.

Стоя на юте, Маккинни наблюдал за движением по улицам, протянувшимся перед ним. В отличие от Джикара на них царило оживление, но все же менее интенсивное, чем Натан ожидал увидеть в таком большом городе, как Батав. Кораблей тоже было не очень много. В четырех доках от «Субао» разгружалось какое-то судно, но в промежутке никого не было, и следующее стояло довольно далеко.

Над гаванью возвышалось белоснежное, как мел, здание с развевающимися флагами Храма на вершине – красно-синий крест на черном фоне, со стилизованным изображением самого Храма ближе к краю. Старая Имперская Библиотека, выстроенная из местного гранита, составляла часть дворца вице-наместника. Карнизы Храма украшала монументальная резьба, херувимы и горгульи, коринфские колонны поддерживали четыре портика над центральными входами. На мире Принца Самуила Маккинни ничего подобного не видел и нашел массивное строение очень величественным, несмотря на его уродливость.

– Это и есть Храм, – быстро сказал Бретт. Трубадур стоял на другой стороне юта и рассказывал о городе Клейнсту и Лонгвею, которые слушали с интересом. – Храм выстроил сам Бог перед Падением, когда все жители планеты были еще людьми со звезд, и вложил Он всю свою мудрость и знание в этот Храм. Но макассарцы были слишком горды и сказали, что поскольку у них уже есть все знание, то Бог им не нужен. В гневе Бог поразил Храм – вон там, с краю, видите, часть Храма перестроена. Но прежде чем Бог успел разрушить весь Храм, священники напомнили Ему о Его обещании, данном нашему народу, и Он пощадил Храм, но отнял у нас знание о том, каким образом можно использовать великую мудрость Храма. Это известно только священникам, но и они не знают, как перевести слова ангелов, когда им порой удается заставить их заговорить. – Бретт протяжно вздохнул. – Все это скажут вам и сами священники. Когда-то в Храм верили во всех городах, а дьяконы и служители Храма правили во всех графствах и королевствах. Настоящие христиане, такие как мы в Джикаре, были вынуждены встречаться и отправлять свои службы в тайне. Но сегодня священники Храма правят только в Батаве, теперь их последователи в других городах собираются тайком, опасаясь за свои жизни. Все, о чем я вам рассказал, случилось на протяжении двух человеческих жизней.

– Но что вызвало столь стремительную модификацию религиозных ценностей в целом планетарном сообществе? – с интересом спросил Лонгвей. – По моему мнению, подобные изменения происходят медленно, если их не ускорять технологическими переменами. Мы на собственном опыте испытали быстрое падение традиционной церкви на Принце Самуиле, но наша церковь стоит на трех китах – это оружие, деньги и дисциплина, ничто иное не имеет значения.

– Я не знаю ответа, человек со звезд, – сказал Бретт. – Но странные вещи творятся в нашем мире уже много лет. Лето становится короче, а зимы холоднее, кочевники – обитатели равнин – идут к берегам моря и нападают там на города, потому что в степях все труднее прокормиться. Люди говорят, что Бог отвернулся от Макассара.

– Что ж, – проговорил Клейнст, и все повернулись к нему. Впервые с того дня, как худощавый ученый ступил на борт корабля, у него был более-менее нормальный цвет лица. – В этом нет ничего удивительного. По всей вероятности орбита Макассара имеет небольшой эксцентриситет, кроме того, наклон оси очень велик. Это дает в южном полушарии терпимые климатические условия, длящиеся несколько поколений, но сегодня происходит медленное рассогласование этих двух факторов. В результате зимы все суровее, и вскоре северное полушарие станет совершенно непригодным для жизни. Естественно, что орды кочевников стремятся к экватору.

– Следствие продвижения варваров на территории, где можно существовать более вольготно – то, что на своем пути они уничтожают цивилизацию, – добавил Лонгвей. – Следовало бы ожидать, что испытания укрепят правящую церковь. И тем не менее, я слышал, что там, где существует ересь, распад цивилизации порой приводил к тому, что многие отворачивались от традиционной религии во имя своего спасения и начинали искать другого Бога и другие церкви. Именно так и бывает.

Несколько минут они стояли в молчании, наблюдая, как осужденные поднимаются на борт военного корабля.

Мэри Грэхем доставила вино и чайкест: солдат нес следом за ней огромные подносы. За время путешествия она удивительно быстро овладела искусством готовить горячую пищу даже во время шквалов, когда скорость корабля достигала, по оценкам Маклина, шестидесяти километров в час. Мэри обучила нескольких парней из Джикара, сделав их помощниками, и очень быстро стала полноправной и единоличной хозяйкой камбуза на «Субао».

– Это и есть Храм? – спросила она, указывая на огромное строение, возвышающееся над городом.

– Да, госпожа, – ответил Бретт. – В кельях, вырубленных в этом здании, размещаются пятьсот священников и дьяконов, а также две тысячи воинов. Но перед кочевниками с равнин эта армия все равно не устоит.

– Но рискнут ли варвары нападать на воинов Храма? – спросила Мэри. – Вы говорили, что у них нет никакого вооружения, – а ведь Храм достаточно богат, если у него столько солдат.

– Кочевники не станут сражаться так, как хотелось бы Храму, – ответил Бретт. – Завидев солдат в доспехах, они обратятся в бегство, но, когда лошади храмовников устанут, вожди марис приведут назад свои кланы, и в ход будут пущены веревки: кочевники опутают ими железных всадников и стянут их из седел на землю. Или они могут уклониться от прямой атаки, пропустить рыцарей Храма вперед, а потом напасть на них с тыла.

– Мобильность против тяжелой кавалерии, – пробормотал Маккинни. – Рыцарей уведут от стен Храма, выманят на открытое место, где у них уже не будет возможности передохнуть и перестроиться. – Он кивнул. – Господа ученые, меня беспокоит судьба Храма. Смогут ли храмовники защитить этот город и его обитателей от вражеской осады?

– Долго они не продержатся, – ответил Лонгвей. – Насколько я знаю из опыта, полученного на Южном материке, горожане в сражении очень быстро устанут, особенно теперь, когда церковь перестала быть гласом Господним. Храмовникам никогда не удастся собрать на стенах достаточно людей, если враг подойдет к воротам этого города.

Маккинни кивнул.

– Я уже видел, как рушится воля к победе. Люди заботятся о своих удобствах, но пренебрегают своими жизнями, если угроза нависает над тем и другим. Возможно, мы прибыли в критический момент.

– Вы говорите страшные вещи, – подала голос Мэри. – Столько людей… Что с ними будет?

Прежде чем ответить, Бретт глубоко вздохнул.

– Все горожане погибнут. Самые красивые женщины будут угнаны в рабство и, если посчастливится, попадут в гаремы воинов-кочевников. Мальчиков примут в кланы и вырастят как воинов. Остальные, кто не сможет сражаться после того как стены падут, будут убиты на потеху женщинам клана.