Чтение онлайн

Однако времена меняются. Когда мир Принца Самуила не знал единства, имело смысл отстаивать наднациональные институты, вроде Университета и Братства, но сегодня мы стремимся положить конец национальной розни. Гарантирующие вам независимость договоры Гавань заключала по большей части с теми государствами, которые сейчас вошли в ее состав. Остальные очень скоро к нам присоединятся. Таким образом, самое время поговорить о будущем Университета в условиях нового порядка.

– Понятно, – ответил Волькер. – Само собой, мы ожидали чего-то подобного. Но почему вы не обратились к правлению?..

– Потому что нам нужна ваша помощь, – ответил Давид. – Мы все здесь согласны, что вам можно доверять.

– Тем более, что в ваших же интересах сотрудничать с нами, – подхватил Дугал. – С нами вы можете вести переговоры. Мы в состоянии понять друг друга. Альтернатива – Империя… черт возьми, они не оставят и следа от вашей независимости.

«Империя. Любопытно, – подумал Волькер. – Конечно, у них нашлось бы что сказать о правлении Гавани на Принце Самуиле. Интересно, что они никому не сообщают о своих намерениях. Тем более интересно, что сейчас об этом с ним говорят верховные правители Гавани…»

– Империя ваш союзник, а не мой, – ответил Волькер. – Хотя, конечно, вам известно, что правление предоставило Империи определенные привилегии в отношении встреч и переговоров с учеными. Имперские офицеры и чиновники часто посещают наши библиотеки.

– Нам это известно, – кивнул Дугал. – А вот известно ли вам, зачем они бывают здесь?

«С этим человеком что-то не так? – удивился про себя Волькер. – У него такой вид, будто его вот-вот поведут на казнь. Не слишком веселая мысль, учитывая, где я нахожусь…»

– Нет, неизвестно. Мы всегда полагали, что намерения имперских составляют государственную тайну Гавани.

– Простите, сир, но мне кажется, что нам придется все ему рассказать, другого выхода у нас нет, – сказал Дугал.

– Мы уже решили это, еще раньше, – подал голос король Давид. – В этом деле действительно выбирать не приходится.

– Что ж, я того же мнения, – кивнул Дугал. – Итак, дело в том…

Волькер слушал объяснения начальника полиции с нарастающим изумлением.

«Да, стоит призадуматься. Возможно ли поверить в намерения Империи относительно мира Принца Самуила? Почему я должен это делать? – спрашивал он себя. – Теория вполне логичная. Империя ничего не сказала о своем устройстве и действиях своего правительства, вместе с тем тщательно исследовала уровень развития науки и техники Самуила, ничего не дав и не открыв взамен…»

– Понимаю, – сказал он, когда рассказ Дугала был закончен. – Но не вижу, как это связано со мной?

– Целиком и полностью, – ответил Дугал. – Не скажу, каким образом, но мы ожидаем, что очень скоро в нашем распоряжении окажется большое количество сведений о различных науках и технологиях. Множество книг, целые библиотеки. Эти знания по большей части будут настолько передовыми, что мы даже не надеемся, что на Самуиле найдутся ученые, которые смогут сразу же разобраться в них. Но разобраться и понять мы должны. Если это кому-то и под силу, то только ученым из Университета – при этом все должно оставаться в тайне. Нам придется скрывать даже тот факт, что нам есть что скрывать.

– И что от нас потребуется? – спросил Волькер.

– Мы знаем, что некоторым из ваших ученых можно доверять, – продолжил Дугал. – Вы поможете нам провести заключительный отбор. Но нам понадобится как можно больше научных работников, пусть и таких, которые не умеют хранить тайну. Этих мы доставим на одну из исследовательских станций его величества. На наши плавсредства или куда-то еще – неважно. Они должны отправиться туда по своей воле – по крайней мере, это желательно, хотя и не обязательно. Из числа студентов тоже нужно отобрать лучших – для изучения новых наук. И…

– Господи, сударь, но это означает конец Университета! – протестующе воскликнул Волькер.

– Вы можете предложить иной выход? – поинтересовался сэр Джайлз. – Если мы станем планетой-колонией, что, по-вашему, случится с Университетом?

«Хороший вопрос, – подумал Волькер. – Интересно, захотят ли имперские торговаться? Имеет ли смысл открыть кому-то из них часть этого плана? Хотя торговля тут, – сказал он себе, – маловероятна. Для чего сохранять независимость Университета на порабощенной планете? За спиной каждого ученого и студента будет стоять имперский надсмотрщик, все открытия попадут под запрет… С другой стороны, есть возможность получить новые знания, изучить новые отрасли наук, каким-то образом похищенные Гаванью у Империи. Уже одно это – причина согласиться. Но сначала…

– Мне хотелось бы узнать, можно ли сохранить за Университетом его вековые привилегии? – спросил Волькер.

– Привилегии останутся, – резко ответил Дугал. – По крайней мере, большая их часть.

– Я говорю о полном статусе, – настаивал Волькер.

– Только в случае успеха, – кивнул король Давид. – В случае успеха я лично прослежу, чтобы все привилегии были сохранены.

– А если мы не преуспеем? – спросил Волькер.

– Тогда проиграем все, – ответил Дугал. – И дальнейшие переговоры вы будете вести с Империей, выторговывая что удастся. Но мы добьемся своего.

– Хотелось бы мне разделить вашу уверенность, – проговорил Волькер. – Но я видел корабли Космофлота. Нам никогда не создать ничего подобного.

«Я задел их за живое, – подумал он. – По крайней мере, сэра Джайлза».

– Ни о чем нельзя судить заранее, – ответил король Давид. – Тем не менее, мы должны попытаться. Вы нам поможете?

«Возможно, что-то и получится, – подумал Волькер. – Университету это определенно выгодно. Как только Гавань подчинит себе всю планету, о прежнем статусе придется забыть. Тем не менее, у нас появится хорошая позиция для переговоров, особенно теперь, после обещания короля Давида. А кроме того, новые знания».

– Конечно, ваше величество.

На стене кабинета Малкольма Дугала висела карта мира Принца Самуила. Время от времени она изменялась и уточнялась.

Сегодняшние изменения происходили чрезвычайно стремительно. Война за объединение мира – если только можно было назвать войной периодические зачистки и акции устрашения – продвигалась весьма успешно, слишком успешно. Вести боевые действия почти не требовалось. Сразу после падения Орлеана достаточно стало подвести войска Гавани к границе очередного государства, чтобы то с готовностью совершило политическое самоубийство. Участь почти всех жертв Гавани решалась путем переговоров, без видимой демонстрации силы.

В этом не было ничего удивительного. В течение многих веков Орлеан был скалой, о который разбивались все честолюбивые замыслы Гавани относительно экспансии; устранив с пути республику, Гавань обрекла на падение большинство других государств. И все равно скорость, с которой Протуберанец и Крест, символы Гавани, распространялись по планете, потрясала воображение. Сегодня Дугал уже не удивлялся тому, что какая-то новая страна сдалась перед натиском его родины. По условиям капитуляции в результате объединения военные силы покоренной страны вливались в армию Гавани. Большую часть прекратившей сопротивление армии распускали, но в каждом полку были отличные профессионалы – их нанимали на службу. Поступало дополнительное вооружение, артиллерия и амуниция, даже военные корабли… Власть Гавани становилась неизмеримой.