Чтение онлайн

Взгляд Дайгрона держит меня словно на привязи, невозможно оторваться. Темный, как сама ночь, бездонный, словно вселенная. И я теряюсь в его глубине.

Все словно не со мной происходит, разум отключается, давая волю чувствам и ощущениям. Темным, порочным, сводящим с ума.

Мужские руки гладят мое тело, находят какие-то точки, о существовании которых я и не подозревала. Словно симфонию исполняют, ведут меня все выше и выше, что я не выдерживаю и кричу. Мечусь в их руках. И прошу… ЕЩЁ!

Эйрдан за спиной удерживает меня крепко, до самого последнего своего глубокого толчка внутрь меня. Он замирает, наполняя меня горячим извергающимся семенем.

И словно именно этого момента я и ждала, я тоже застываю будто на краю обрыва. Непроизвольно дергаюсь в мужских руках, двигаясь навстречу, впуская Эйрдана еще глубже. Он стонет, наслаждаясь моим неконтролируемым порывом, хрипит мне в спину:

— Дарииййяя! Моя… моя! Моя!!!

И меня накрывает мой собственный оргазм. Словно шагаю за грань какую-то, лечу в пропасть, но почему-то вверх, а не вниз. Внутри все сокращается волнами, сжимает член Эйрдана, не желая отпускать.

Дышу коротко, будто воздуха становится меньше, он весь выжжен жаром наших тел.

Мир сужается — до света, воды и тепла, разливающегося внутри, и между нами. Ноги слабеют, и я готова осесть вниз, но меня крепко держат мужские руки.

До слуха доносятся обрывки фраз:

— Какая ты красивая, наша девочка.

— Сладкая, оторваться невозможно.

Меня качает, будто в невесомости. Не в силах открыть глаза, я лишь ощущаю, как мое тело нежно намыливают, не пропуская ни единого сантиметра, потом смывают пену…

Они выключают воду. Пар медленно рассеивается, оставляя на коже след тепла. Я не понимаю, кто заворачивает меня в полотенце, только ощущаю ткань, мягкую и легкую.

Мы выходим из душа в полутёмный коридор. На этот раз — видимо для разнообразия — меня несет Эйрдан. Свет под ногами реагирует на шаги, и кажется, будто мужчины идут по звёздам.

Спальня встречает нас мягким светом. Огромная кровать

словно кое-кто надеялся, что будет спать не один

, за стеклянной стеной спальни — ночной город, похожий на море с миллионами огней.

Только мне, похоже, никто не даст сегодня шанса на любование окрестностями. Мне даже квартиру еще не показали! Не то, чтоб я жаловалась, но…

Едва мы заходим в спальню, Дайгрон склоняется надо мной, и поднимает меня чуть повыше, — прикасается своими губами к моим губам.

Поцелуй получается неожиданным — не горячим и лишающим воли, а осторожным, как касание света. В нём нет ни давления, ни спешки, — только тёплое «здесь-и-сейчас». И от этого прикосновения внутри будто разгорается вторая волна. Она зарождается слабым кусочком света и с каждым мигом разворачивается шире и шире, захватывает меня изнутри. И вот я уже сама тянусь за поцелуем, горячо отвечаю ему, обхватываю его шею руками, тяну к себе его голову. Безмолвно требуя продолжать.

Он не спешит. Каждое движение — будто вопрос: можно? Или, выверенное раздразнивание. Скорей, второе! Я точно уверена, что второе!

Он дразнит меня. Словно подогревает на медленном огне. Ждет, когда я закиплю. Уверенный, что я не смогу сдержаться и сама начну требовать еще поцелуев и прикосновений, начну умолять о проникновении.

Не знаю, почему они так действуют на меня. Но внутри меня кровь будто в лаву превращается кипящую, разносит жар. Воспламеняюсь и жмусь к нему ближе, когда он осторожно опускает меня на ложе кровати.

Дайгрон целует меня снова и снова, словно не может насладиться, словно наконец нашёл то, что давно искал. Его движения бережные, уверенные. Я слышу, как у него сбивается дыхание, чувствую, что он хочет меня, но сдерживается.

Руки сами находят его шею, я прижимаюсь ближе, будто боюсь, что исчезнет. Или перестанет меня целовать. Я этого просто не вынесу. Он будто приручает меня своими поцелуями, что все смелее и жарче становятся.

И когда он наконец входит в меня, я чувствую, что так и должно быть. Словно ощущать мужа внутри себя — это самое естественное состояние во вселенной.

И как он нежно скользит внутри меня плавными движениями, которые сливаются не в ритм, а в медленный танец, в одно бесконечно длинное движение. И оно длится и длится, уносит меня к вершине блаженства.

Дайгрон открывается от моих губ, приподнимается надо мной. Оглаживает горячими ладонями изгибы моего тела. Обводит кончиками пальцев ставшие супер-чувствительными соски, что мое тело выгибает дугой на простынях.

Я не выдержу этой сладкой пытки, — я уверена! И в этот миг в моим губам склоняется Эйрдан. Его зрачки становятся все больше и больше, пока не заслоняют передо мной весь мир. Он целует меня, пьет и мое дыхание, и протяжный крик, который я издаю, не в силах сдерживаться, когда Дайгрон доводит меня до пика.

Просыпаюсь оттого, что кто-то дышит рядом. Тихо, размеренно, горячо.

Сначала думаю: кот.

Но в тот миг в голове рождается осознание, что кот не может дышать с таким хищным самодовольством.

Открываю глаза — передо мной грудь. Мужская. Слишком близко и слишком идеальная, чтобы быть сном. Я лежу на чьей-то груди!

Прикрываю их. Вздыхаю. Потом медленно, осторожно, поворачиваю голову. Моя надежда на то, что мне всё приснилось, показалось, привиделось тает быстрей одной секунды.

С другой стороны — ещё одно мужское тело. Мощное, рельефное, наглое.

— Маммочки, — шепчу я, — я их не выдумала. Это — реальность!

Память возвращается обрывками. Вода, жар, поцелуи, ласки, и а-а-а-ах-х, бесконечное, горячее удовольствие!

«Испытательный срок», ага! Испытала на прочность всё, включая нервную систему.

Тело приятно ноет, будто после хорошей тренировки, и я искренне надеюсь, что мои бедные мышцы простят меня за этот многомужеский межгалактический марафон.

Я осторожно пытаюсь пошевелиться, чтоб незаметно выбраться из объятий. Двойных! Мужья при этом синхронно вздыхают и чуть плотнее обнимают меня.

Сглатываю с трудом, обнаруживая, что никто себя не утруждал тем, чтобы пощадить мою стеснительность, так что, в том мужчины готовы на второй (и быть может и на третий, четвертый сразу же) — сомнений нет. Вообще никаких!

Но мне не до разглядывания обнаженных и очень, очень соблазнительных тел моих мужей, потому что я натыкаюсь взглядом на кота.