Чтение онлайн

Деборе там понравилось. Она охотно заводила новых друзей, украшала свою комнату, всерьез увлеклась вязанием. Она казалась довольной жизнью, когда Гарри, Маргарет и девочки приезжали к ней, жалуясь только на то, что внучки растут слишком быстро между визитами.

– О нет! – говорила она, обхватывая ладонями их лица. – Прекратите так быстро расти. Немедленно!

Это посещение началось как обычно – с ритуальных объятий и восклицаний, за которыми последовало барбекю и торт за столом на лужайке для пикников. После обеда Гарри и девочки увлеклись игрой с одной из обитавших здесь собак – золотистым ретривером по кличке Дейзи. Они бросали друг другу теннисный мячик, и собачка носилась за ним, пытаясь поймать его в воздухе. Маргарет и Дебора остались сидеть за столом, любуясь на них и попивая сладкую газировку. Время от времени Маргарет украдкой бросала на Дебору взгляды, пока пожилая женщина не задала ей вопрос:

– Что у тебя на уме, милая?

– В смысле? – испуганно спросила Маргарет.

– Я стара, но не глупа, – ответила Дебора. – И не слепа. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.

Маргарет с трудом заставила себя произнести следующие слова. Сказанное вслух каким-то образом оживило ее страхи и сделало их реальными.

– Когда вы впервые узнали, – спросила она, – что… не совсем здоровы?

Дебора повернулась к ней лицом.

– С Гарри что-то не так? Или с девочками?

– С девочками вроде все в порядке, – ответила Маргарет, – но Гарри… В последнее время он ведет себя странно.

– У меня это началось еще в средней школе, – сказала Дебора. – Иногда мне казалось, что свет слишком яркий, а иногда – что звук слишком громкий. Это было похоже на похмелье, только без выпивки. Иногда я не спала целую неделю, а потом отсыпалась три-четыре дня подряд. Я не могла заводить друзей и поддерживать отношения. У меня случались дикие перепады настроения. В день свадьбы я вообще ничего не чувствовала, а на похоронах мужа хихикала. Иногда, когда я разговаривала с другими людьми, они говорили мне, что я несу полную околесицу. Но пока был жив Билл, он помогал мне справляться с болезнью и даже скрывать ее. Но после того, как он почил и остались только мы с Гарри, все стало намного сложнее. Мне казалось, что все люди в супермаркете таращатся на меня и говорят только обо мне. Читая ингредиенты на банке супа или глядя на дно кофейной кружки, я видела скрытые сообщения. – Она глотнула из стакана. – У меня даже был альбом для вырезок – всякие этикетки, газетные статьи, куча записок с работы. Я была абсолютно уверена, что кто-то пытается мне что-то сказать, просто я не могу понять, что именно. И вот однажды ночью полиция подобрала меня на обочине шоссе в десяти милях от дома. Я была босой, в ночной рубашке и понятия не имела, как туда попала. Гарри проснулся посреди ночи, увидел, что меня нет, и позвонил в службу спасения. Должно быть, я ушла из дома во сне. Как иначе это можно объяснить? Остальное ты, наверное, знаешь: больницы, лекарства… Какое-то время Гарри пришлось жить у дяди с тетей.

– Гарри никогда мне об этом не рассказывал, – ответила Маргарет.

– Я не удивлена. О том времени тяжело вспоминать нам обоим, – ответила Дебора. – Ни один ребенок не должен оставаться один на один с психически больным родителем. – Она моргнула, глядя на собственные колени, и Маргарет взяла ее за руку.

Наверное, она не сможет рассказать о недавнем поведении Гарри. Что бы ни произошло потом, но Маргарет придется справляться с этим в одиночку.

Вместо этого она спросила:

– С тех пор вам больше не кажется, что вы получаете секретные сообщения?

Дебора улыбнулась натянутой, невеселой улыбкой.

– Нет.

– А что вы собирались с ними делать? Еще тогда, когда получали?

Пожилая женщина на мгновение задумалась.

– Ничего такого, что имело бы смысл. Собственно, поэтому люди и называют это «безумием».

Обратно в Вандергрифф они выехали около пяти. Девочки дремали на заднем сиденье, а Маргарет и Гарри слушали радио. Маргарет вспоминала свой разговор с Деборой, вновь и вновь прокручивая в голове ответы пожилой женщины. Она была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как Гарри нахмурился и стал тереть виски, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Примерно в полутора часах езды до дома он вдруг судорожно вдохнул, свернул на обочину и остановился так резко, что Маргарет дернулась вперед, вжавшись в ремень безопасности.

– В чем… – начала она, как вдруг руки Гарри взлетели с руля. Одна врезалась в окно, другая ударила Маргарет по голове. Она качнулась вправо, скорее, от испуга, чем от боли. Проснувшиеся девочки закричали. Ноги Гарри судорожно подергивались, он беспорядочно жал на педали, взревывая двигателем. Из глубины горла вырывались негромкие булькающие звуки, словно он тонул. Внезапно его выгнуло, и он ударился затылком о подголовник.

Приступ! Разум Маргарет ухватился за это слово, как за спасательный круг. Что же делать? В фильмах люди всегда кладут что-нибудь человеку в рот, например деревянную ложку. Но где она найдет тут ложку? Черт, черт, черт! Девочки уже визжали, и от этого становилось только хуже.

– Тихо! – прикрикнула она на них. – Дайте мне подумать.

Тело Гарри обмякло, и он склонился вперед, прижавшись подбородком к груди и закрыв глаза. Девочки притихли. По щекам Сидни текли слезы, каждый ее вздох сопровождался соплями. Глаза Юнис были сухими, но она сильно побледнела. Гарри сделал несколько глубоких вдохов через открытый рот, затем вытер лицо рукавом. Маргарет вдруг осознала, что сидит, прижав одну руку к своей груди, а другую к плечу Гарри. Она заставила себя его отпустить.

Гарри открыл глаза, еще раз судорожно вздохнул и посмотрел на Маргарет.

– Где мы? – спросил он.

Оставшуюся часть пути до дома машину вела Маргарет. Она оставила Юнис и Сидни с Рэнсомами, а сама отвезла Гарри в отделение неотложной помощи в мемориальную больницу Вандергриффа. Они просидели несколько часов в переполненном приемном покое, прежде чем их отвели в смотровую. И только в три часа ночи к ним заглянул врач и пообещал, что осмотрит их сразу, как только освободится.

– Забери девочек и отдохни немного, – сказал Гарри. – Я позвоню, когда до меня дойдет очередь.

Маргарет ни за что не призналась бы в этом, но она была рада уйти. Ей нужно было побыть одной. Она поцеловала мужа в соленый лоб сухими губами и ушла за девочками. Затем привела их домой и, успокоив ласковыми обещаниями, уложила в постели. После чего поставила будильник на пораньше, чтобы позвонить с утра в школу и отпросить их с занятий.

Самой ей не спалось. Она пощелкала телевизором, но не нашла ничего интересного. Тогда вопреки остаткам здравого смысла она взяла с полки Гарри антологию под названием «Великие американские истории ужасов». Раскрыв оглавление, она тут же увидела хорошо знакомое ей название: «Пес» Г.Ф. Лавкрафта. Она понимала, что лучше поставить книгу обратно на полку, но не смогла удержаться от того, чтобы не прочитать рассказ снова – впервые с 1968 года. В этот раз ее особенно поразил следующий фрагмент:

– Ты должна помочь папе.

Поглощенная чтением, Маргарет вздрогнула и уронила книгу на колени. Прямо перед ней стояла Сидни. Маргарет даже не поняла, когда она успела войти в гостиную.

– Тебе не следует так подкрадываться к людям, – сказала Маргарет. – Я ему помогаю, как и все мы. Он сейчас с врачами, и лучшее, что мы можем сделать, это отдохнуть, чтобы позаботиться о нем, когда он вернется домой.

Сидни бросила на Маргарет деловой безразличный взгляд, подходящий, скорее, раздраженному начальнику, а не ребенку.

– Я не про это.

– Тогда объясни так, чтобы я поняла.

Сидни нахмурилась с непонятным выражением лица.

– Почему ты его больше не любишь?