Чтение онлайн

Страховочная сеть, заброшенная в голову циническим голосом матери, явила себя в образе Пирса Ломбарда – мальчика, посещавшего вместе с ней занятия по предмету «Западная культура». Высокий и худой, с короткой прической, вышедшей из моды лет десять назад, и тяжелыми веками с набрякшими мешками, он выглядел вечно сонным и на дюжину лет старше своего фактического возраста (а было ему двадцать лет), но приглашал Маргарет по меньшей мере на одно свидание в неделю и происходил из богатой семьи куриных магнатов. Если вы покупали еду в продуктовых магазинах на юге Соединенных Штатов в середине двадцатого века, то одна из приобретенных куриц наверняка оказалась бы выращенной Ломбардами. Иногда Пирс пытался рассказывать Маргарет о бизнесе своей семьи, но всякий раз ее внимание рассеивалось.

Они не часто посещали кинотеатры, поскольку Пирс не одобрял большинство современных фильмов (он был консервативен и слишком набожен даже по меркам Тилдена). Но если такое случалось, то Пирс замирал в кресле по стойке «смирно» и сидел так до самого конца, никогда не смеясь и даже не улыбаясь. Иногда Маргарет смотрела в темноте не в экран, а на него и размышляла про себя: «Если сейчас он выглядит на тридцать лет, то на кого станет похож через десять? А через двадцать, когда его окончательно подомнет под себя куриное предпринимательство?»

Впрочем, он был вежлив, всегда открывал перед ней двери, говорил «пожалуйста» и «большое спасибо». Когда они уединялись в его «Мерседесе», то все поцелуи, которые он ей дарил, казались математически точно рассчитанными, чтобы ни в коем случае не пересечь границу между страстью и благовоспитанностью – даже если его руки ложились на ее талию, живот или лицо. «Хорошая девочка» Маргарет, пока еще девственница, воображала себе, что настоящая любовь должна быть похожа на полноконтактный спорт – интенсивный и опасный, наподобие того, что происходит на железнодорожных путях или на лесной подстилке, когда два распаленных страстью тела стремятся выразить друг другу чистоту духа. Маргарет задавалась вопросом, ждет ли Пирс – сам «хороший мальчик» – того, что она продемонстрирует духовное родство с ним, прежде чем дать волю страсти, поэтому однажды вечером в начале октября она наклонилась над его коленями и сжала рукой пах. Пирс вздрогнул, оттолкнул ее от себя и отполз в дальний конец водительского сиденья.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

– Потому что мне захотелось, – ответила она.

– Это не причина, – сказал Пирс. – Мы не должны так поступать.

После этого он отвез ее домой и даже не поцеловал на ночь.

Она всегда считала, что религия – это то, чем следует заниматься в благовоспитанной компании, а не наедине с кем-то. Никто же на самом деле не верит в ту ерунду, о которой рассказывают по воскресеньям. Пирс – мальчик. Разве мальчики не должны толкать девочек на большее, пытаясь понять, сойдет ли им это с рук? Неужели кто-то всерьез считает, что Иисусу Христу есть какое-то дело до того, как они используют свои интимные части тела? Разве Пирс не должен был быть вне себя от радости от того, что она проявила некоторый интерес к его пенису?

После того случая Пирс перестал общаться с Маргарет и даже отсел подальше во время занятий и богослужений. Правда, вновь приобретенное свободное время нисколько не помогло ей исправить оценки – Маргарет провалила три теста подряд. Возвращая контрольную работу с оценкой «неудовлетворительно» на первой странице, профессор алгебры только пробормотал:

– Соберитесь, мисс Бирн…

Она чувствовала в себе неясный растущий гнев, вызванный окружающей ее несправедливостью. Почему она должна страдать от того, что ее отец оказался плохим бизнесменом? Почему она решила, что в ее обязанности входит убеждать болвана с вечно заспанным лицом в том, что ее телом можно и нужно наслаждаться? Как вообще можно добиться успеха, когда жизнь складывается подобным образом?

В тот день, когда ей вернули контрольную по алгебре, Маргарет пришла на работу в «Бартлби», кипя от гнева. Почувствовав ее эмоциональное состояние, миссис Джонсон поспешила оставить ее в секции фантастики наедине со свежими книжными поступлениями. И все было бы прекрасно, если бы проход между стеллажами не перегородил Гарри, рассевшийся спиной к полкам с раскрытой книгой на коленях. Табличку-объявление «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ КНИГИ», которая висела прямо над его головой, он нагло проигнорировал.

Маргарет скрестила руки на груди и встала над ним с сердитым видом. Длинная тень от солнца, светившего из окна позади нее, протянулась от Маргарет по проходу и упала прямо на молодого человека.

– Привет, Маргарет, – сказал он и улыбнулся. – А я как раз хотел поинтересоваться, есть ли у вас книги Филипа Рота [5] ? – Когда она не ответила на его улыбку, он спросил: – В чем дело?

– Ты вообще читать умеешь? – злобно выпалила она. – Ты понимаешь написанные слова или просто тупо переворачиваешь страницы? Или сидишь здесь только для того, чтобы выглядеть умнее?

– Я умею читать, – ответил он.

– Тогда почему ты…

Она сорвала объявление, висевшее на полке над его головой, и попыталась швырнуть ему в лицо. Тонкий лист затрепетал подобно опавшему листу и неторопливо опустился на пол между ними. Гарри проследил за его падением до конца и только тогда поднял глаза на Маргарет.

– Но почему бы и нет? – спросил он.

– Потому что ты не можешь… Потому что такое правило: «Почитал – купил!» – Она схватила его за плечо. – Встань!

Несколько обескураженный силой ее ярости, Гарри сделал, как было велено, и позволил Маргарет отконвоировать его к центральной стойке, за которой сидела миссис Джонсон. Раскрытая книга так и осталась у него в руках.

– Гарри готов расплатиться, – сказала Маргарет и подтолкнула его к кассе.

Он бросил на нее тоскливый взгляд, но положил книгу на прилавок. Это был большой глянцевый том в твердом переплете – такими обычно украшают кофейные столики.

Миссис Джонсон взяла книгу в руки и взглянула на цену на обложке.

– Ты в этом уверен, Гарри?

Он буркнул нечто утвердительное, и миссис Джонсон набрала цифры на кассе. Гарри поморщился, когда она произнесла сумму вслух, но вытащил выцветший потрескавшийся бумажник и заплатил. Миссис Джонсон вложила книгу в фирменный пакет «Бартлби», после чего Гарри пробормотал слова благодарности и ушел.

Миссис Джонсон проводила его взглядом, прежде чем обратиться к Маргарет:

– Ну и что это было?

– Ничего, – ответила Маргарет.

– В самом деле ничего или «ты-просто-не-хочешь-говорить-об-этом»?

– А сами как считаете, миссис Джонсон?

– Следите за языком, юная леди.

Маргарет вернулась к заполнению книжных полок. По мере того как продвигалась работа, гнев ее угасал, пока не исчез вовсе, оставив только удивление от силы охватившей ее вспышки. Мало-помалу она вспоминала детали, на которые прежде не обращала внимание: и порванный рукав рубашки с пуговицами, которую носил Гарри, и ее застиранный до невозможности вид; и потертости на коленках джинсов; и неясный жирный запах непонятного происхождения, постоянно сопровождавший Гарри.

К концу рабочего дня ее начал мучить глухой стыд, который только усилился, когда, выйдя из магазина, она обнаружила на парковке Гарри. Он сидел, скрестив ноги, на капоте старого потрепанного «Шевроле» со сложенными на коленях руками. Ей редко доводилось видеть такие древние машины в кампусе. Может, он был стипендиатом? Или, как она, пытался получить образование, одновременно работая? С пылающим от стыда лицом она заставила себя к нему приблизиться.

– Это была дорогая книга, – сказал он.