Чтение онлайн

Первый раз – когда мне нужно было оформлять пенсию. Я подал документы, все было собрано. Оставалось только получить подпись министра. Бумаги поступили к нему. В ту ночь я не смог заснуть. В голове болталась одна мысль: «С завтрашнего дня ты – пенсионер!». Эта мысль меня обжигала. И наутро я ворвался в кабинет Афанасьева, потребовал свои пенсионные бумаги и… порвал их! Потом очень долго восстанавливал.

Второй раз мы поговорили на Красной площади, во время первомайской демонстрации. Мы – космонавты, военные, производственники на праздниках всегда стояли слева от мавзолея, министры – справа. Но мы с Афанасьевым в какой-то момент оказались рядом. С ним было легко разговаривать на равных, без апломба, хотя я и говорил с ним с большим искренним почтением.

Меня много лет волновал вопрос «Бурана». Для «Бурана» был набран новый отряд космонавтов, состоявший из летчиков-испытателей. Испытатели вообще-то, неохотно шли в космонавты. В отряде космонавтов и испытания были сложнее, и зарплата меньше, чем у действующих летчиков-испытателей. А тут набрали отряд из таких асов. Это, на мой взгляд, было обоснованное решение.

Но сам проект «Бурана» вызывал у нас, простых инженеров сомнения. Мы спрашивали друг друга: Зачем мы с таким напряжением делаем «Буран»? Военного значения он не имеет. Тридцати тонн научной аппаратуры, которую он был способен вмещать, у нас нет и не предвидится. По нашей инженерной логике, «Буран» не был нужен. Это же просто мертворожденный проект! Вот об этом я его и спросил. И был уверен, что логичного объяснения программы «Буран» он не выдаст. Я просто себе представить не мог разумного обоснования!

Но его неожиданный ответ меня поразил: «Для полета на Луну мы собрали огромную кооперацию – больше двухсот институтов, заводов, конструкторских бюро и прочее. А потом американцы успешно высадились на Луну. Гонка была проиграна. Правительство принимает решение отказаться от лунной программы. Передо мной встал выбор: или разрушить кооперацию, или ее перенацелить. Вот мы и решили бросить все силы кооперации на создание советского „Шаттла“, который бы превосходил американский».

Оказалось, что управленческая логика – «сохранить кооперацию!» – тоже по-своему разумна. И громадная кооперация у Афанасьева работала без сбоев. Она была такая, что хоть черта, хоть дьявола могла создать, хоть орбитальный город, хоть марсианский корабль. Это преимущество социализма. Сейчас добиться такого сосредоточения сил невозможно! И «Буран» технически превосходил «Шаттл». Он сам, без пилота взлетел и сел с минимальным отклонением. Мы даже не верили, что в кабине не было летчика!

И все-таки жаль, что после смерти Королева наша космонавтика лишилась перспективного видения. И воспроизвела наш бесперспективный корабль типа «Шаттл».

В последние годы меня частенько спрашивают про космический туризм. Еще 100 лет назад Циолковский сказал: «Земля – колыбель человечества. Но человечество не будет вечно жить в колыбели». Я считаю, пока мы только выглянули из колыбели, но еще из нее не вылезли.

В принципе, не только туризм должен быть, но и эмиграция на другие планеты.

Сейчас поднимается вопрос, что случится, если на Землю упадет большой метеорит и жизнь на планете закончится. Специалисты рассматривают возможности колонизации других планет. Это уже не фантастика. Королев говорил, что в космос будут летать по профсоюзным путевкам. Но всему свое время, и пока, на мой взгляд, оно не наступило.

Не царское это дело – возить туристов в космос, потому что в космос летят за знанием. Основную идею выразил все тот же Циолковский. Он сказал, что надо лететь в космос, который «даст нам бездну могущества и горы хлеба». Возить туристов в космос это все равно, что микроскопом забивать гвозди. Конечно, почему бы не забить, но микроскоп может решать более интересные задачи. Поэтому я не сторонник космического туризма на государственном уровне.

Всевозможные частные инициативы – другое дело. Наверное, нужно создавать специальные орбитальные станции для туристов и специальные корабли. Более надежные, чем те, на которых работали мы. Лучше всего – на частной основе. В мире есть пять фирм, которые планируют выпускать такие корабли. И цены снижаются – речь идет уже не о двадцати миллионах, а о десяти, потом – о сотнях тысяч долларов. Дальше – меньше.

На суборбитальные полеты я бы туристом не полетел и другим не советую. Увидеть из космоса пустыню, черное небо над собой, потом развернуться – и сесть! Это как с тигрицей целоваться – страшно и никакого удовольствия. А вот если устроить отель на орбитальной станции – это действительно заманчиво. Мне в космосе нужно было работать. Но, если бы я попал в туристический полет – прилип бы к иллюминатору и не отлип до конца путевки. Неземная красота – в прямом смысле.

На сегодняшний день космос – это сфера деятельности профессионалов. Когда даже не турист, а учительница погибла на «Челленджере», у меня возник вопрос: за что ее убили? Кто ей объяснил, что она идет на риск и может умереть? Нам еще рано играть в игры с туристами. Недавняя гибель шаттла «Колумбия» это лишний раз доказала.

Я не верю, что 20 миллионов долларов, вырученных за билет к звездам, смогут спасти российскую космонавтику. Тем более неизвестно, куда уходят эти деньги. Посудите сами: переговоры с туристами ведет некая иностранная фирма, летают же они на наших аппаратах…

Нас готовили годами. Я, например, в отряде космонавтов был двадцать лет. Поэтому, когда в космосе что-то случалось, мы справлялись. Иногда к нам прилетали космонавты, у которых была годичная, двухгодичная подготовка. Им в космосе становилось плохо, они теряли трудоспособность, поэтому нам приходилось делать их работу и даже за ними убирать. Туриста готовят и того меньше – несколько месяцев. И учат его четырем основным вещам: говорить по-русски, есть в космосе, ходить в туалет и что нельзя трогать.

Одна моя большая мечта до сих пор не сбылась – чтобы вновь было Союзное государство! Чтобы все лучшее, что есть в Белоруссии и России, снова объединилось. Именно это отвечает интересам, наших двух народов! У меня есть и личная заинтересованность в восстановлении Союза. Моя мать – белоруска, а отец – украинец. Так что в моем лице это объединение уже свершилось!

Политики давно обещают нам новый союз, произносят модное слово «интеграция». Иногда, пролистывая газеты, не понимаю, что творится. Почему мы одновременно повысили своим братьям белорусам цену на нефть и газ? У нас и того, и другого много. Президент Буш дарит миллиард долларов иракцам, которые убивают американцев. А мы отняли миллиард у братьев-белорусов.

Это непостижимо мне и не только потому, что у меня мама из Белоруссии. В Белоруссии находится центр по предупреждению о воздушном и ракетном нападении (отслеживает все пуски ракет с западного направления). В Белоруссии узел связи с нашими атомными подводными лодками, несущими ядерные баллистические ракеты, патрулирующими в Атлантике. В Латвии аналогичная станция у нас была. Латыши ее взорвали, а американцы построили там свою станцию. Мы что хотим за этот несчастный миллиард лишиться нашей последней станции на западе? Цена безопасности государства больше, чем миллиард!

Не могу понять также того, что когда мы продаем нефть в Германию, во Францию, наши горе-финансисты говорят: нефтедоллары нельзя вкладывать в бюджет, так как будет инфляция. И нефтедоллары отправляют в Америку, в, так называемый, стабфонд! А когда мы отняли миллиард у белорусов, то нам заявляют, что эти деньги пойдут в бюджет, осчастливят наших учителей и врачей! Почему доллары из Европы вызывают инфляцию, а без долларов из Белоруссии у нас голодной смертью помрут бюджетники? Вопрос. Безответный вопрос.