Чтение онлайн

Я кивнул головой. В ресторане Мариэтт быстро сделала заказ и пошла в дамскую комнату привести себя в порядок. Я видел, как она подошла к метрдотелю и от него стала звонить куда-то по телефону. То ли она полицейский шпион, то ли карбонарий, то ли журналист, что, впрочем, одно и то же.

Официант с подносом и Мариэтт подошли к столику почти одновременно.

— Завтра утром в моей газете будет материал о вашем первом космонавте, о встрече у президента и о предоставленной вам свободе. Завтра будет взрыв бомбы, — победно заключила она, и я еле успел подскочить, чтобы подставить ей стул.

— Спасибо, — сказала она, — неужели и у вас сохранилось хорошее воспитание?

— В какой-то части общества сохранилось, — сказал я, — а повсеместно правит бал бескультурье, называемое свободными взглядами и современным мышлением.

— Олег, не сердитесь, — умоляюще сказала девушка, — но я буду записывать то, что вы говорите, потому что так интересно смотреть на человека почти из нашего будущего, знающего, что с нами будет дальше. Что будет в 7921 году, — спросила она.

— Ничего особенного, — сказал я. — В Мерике будет создана национальная ассоциация, новым президентом станет Уоррен Ардинг, нобелевскими лауреатами станут Альберт Йнштейн за заслуги перед теоретической физикой и особенно за открытие закона фотоэлектрического эффекта, Анатоль Ранс за блестящие литературные достижения, отмеченные изысканностью стиля, глубоко выстраданным гуманизмом и истинно галльским темпераментом. Премьер-министром Ранции станет Аристид Риан. На парламентских выборах в Анаде либералы одержат верх над консерваторами. Вот, пожалуй, основные события будущего года.

Мариэтт снова сорвалась с места и отсутствовала минут десять, а у меня был просто зверский аппетит. К приходу девушки я осознал, что ел не курятину, а лягушачьи лапки. Откуда, думаю, в Ранции такие микроскопические курицы?

— Главный редактор в восторге, — выпалила девушка, — делай что хочешь, хоть спи с ним…, - девушка вдруг осеклась и покраснела. — Олег, только вы ничего не подумайте плохого про меня, но вы говорите такие вещи, которые стоят горы золота. Вы не рассердитесь на меня?

— А как вы думаете? — сказал я. Я был зол на весь мир и мне был не до сантиментов. — Мужчина сидит в ресторане и кушает на деньги женщины. Вместо встречи ему дали фантик в золотой обертке, когда фантик развернули, он оказался пуст. Я завтра же улечу в Мериканские соединенные штаты. Там живут те люди, которые знают цену каждому слову, приносящему им прибыли. У вас есть Пония? Есть. Так вот, понцы начали развиваться только благодаря американской деловой школе. Они стали собирать по всему миру самые безумные изобретения и начали их реализовывать. Они стали учиться всему, что могло принести им хоть какую-то пользу. То, что не получалось ни у кого, прекрасно получилось у понцев. Они стали ходить не в кимоно, а во фраках. Стали перенимать европейский образ жизни, не забывая, кто они есть. В уме у них остались феодальные пережитки, но это уже мировая держава, которая подминает под себя все страны в акватории океана, омывающего берега понских островов. Они применили окружающий их мир под себя. И помяните мое слово, придет время, когда Пония станет мировым производителем электронной техники, гигантом автомобилестроения и мастером делать все из ничего. А Ранция как была третьеразрядной вропейской страной, так ею и останется. То, что сейчас делается в вашей стране, через двадцать лет приведет к огромной катастрофе.

Мариэтт поперхнулась глотком кофе при моих последних словах и снова побежала куда-то.

— Побежала звонить, — почему-то со злорадством подумал я. Подозвал к себе официанта, попросил принести счет, оплатил его и сказал, что девушка сейчас вернется, а сам встал и вышел из кафе.

Уже темнело, а мое тело нестерпимо болело после земных нагрузок. Сейчас какой-нибудь кабинетный пингвинчик, прочитав о пользе физических нагрузок, побежит в тренажерный зал и начнет качать мышцы. Завтра он не сможет не только разогнуться, но даже дышать ему будет больно, потому что будут болеть все мышцы. То же самое и у меня. Я шел через силу, только злость тащила меня вперед.

— Месье, не угостите ли нас сигареткой? — передо мной стояли три апаша лет по двадцать, нагло улыбаясь мне в лицо и дымя сигаретами.

В моей стране обычно говорили так: мужик, дай закурить! Интернациональная фраза всех налетчиков и грабителей. Все-таки, Бог есть, он все видит и все знает и поэтому он послал навстречу мне этих трех парней, чтобы у меня была возможность выплеснуть все плохие чувства наружу и снова начать любить всех людей, ибо Бог есть любовь!

Я с чувством огромной любви врезал по физиономии того, кто стоял по левую руку от меня, а затем пнул по ноге главаря. Пнул по косточке чуть повыше ботинка и тут же ударил третьего. Не давая им опомниться, пошел по второму кругу, внутренне сдерживая себя, потому что ненависть начала перехлестывать через край, как в атаке на войне.

Один из противников уже "дал ноги", один лежал без чувств, а главный лежал в ожидании ударов ногами. Я же не из их породы волков позорных, которые только и могут стаей сбить человека с ног и запинать его. Поэтому на них и устраивают облавы с красными флажками, и весь криминал с интересом смотрит на то, как уничтожают позорящую их поросль.

Я наклонился к главарю и сказал:

— Я не курю, парень, но завтра вся полиция этой страны будет искать вас за то, что вы напали на первого, прилетевшего на вашу Емлю космонавта с другой планеты. Не повезло вам, ребята, интуиция подвела. Не волнуйтесь, в тюрьме вы обучитесь всему.

Из города я выбрался достаточно быстро. Примерно к полуночи я добрался до придорожного кафе, где впервые после приземления, вернее, после приемления вкушал емную пищу.

Хозяин закрывал ставни и готовился покинуть свое заведение. Я попросился на ночлег у него, обещая за это помочь в наведении порядка и мытье посуды. Посмотрев на меня и немного подумав, хозяин бистро согласился.

— Ах, мон шер, — сказал он, — жизнь такая штука, что с утра ты князь, а к вечеру падаешь лицом в грязь, и каждый старается на тебя наступить за то, что ты был князем. Не откажетесь выпить со мной стаканчик вина?

Я кивнул головой в знак согласия, и хозяин повел меня к себе.

— Я слышал, что вы прилетели откуда-то издалека, — начал он, — и у вас там живут такие же люди, как и мы, и что планета ваша такая же, как и наша. Скажите, война еще будет?

— Будет, сударь, будет, и достаточно скоро, и не в пользу вашей страны, — сказал я.

— Я так и думал, что не пойдет нам эта победа впрок, — сказал владелец бистро. — Пусть мы победили бошей, но мы их озлили и ограбили до нитки. Они будут мстить. Мой отец дрался под Еданом. Говорит, что нет ничего хуже злых ерманцев. А мы все оружие забросили в кладовки и наслаждаемся вечным миром. Ничего не бывает вечным. Народ-то хоть потом будет лучше жить?

— Потом будет жить лучше. Потом все будет лучше, — сказал я, — хотя каждому нравится свое время и в новом он не видит ничего хорошего. Когда мы были молодыми, нам нравилось то, что не нравилось нашим отцам, а нашим детям нравится то, что не нравится нам. Это жизнь.

— А дети у вас есть? — спросил меня мужчина.

— Пока нет, не с кем было заводить, — усмехнулся я.

— Обязательно будут, — улыбнулся мой собеседник, — и здесь вы найдете того, кого искали всю жизнь. А сейчас давайте спать. Третий час ночи.

Моя первая ночь на Емле была какой-то сумбурной. Только я закрывал глаза, как меня начинало качать и мерцающие звезды неслись ко мне навстречу, пробегая чередой перед глазами. Точно так же, когда едешь несколько суток на поезде, то пробегающая местность становится привычной картинкой для организма. И когда выходишь на нужной тебе станции, то земля начинается нестись навстречу тебе, хотя ты стоишь на земле и никуда не двигаешься.

Мне снилось, что ко мне идет Татьяна и протягивает ко мне руки, но на ее пути становится Мариэтт, более молодая и успешная. Они толкают друг друга, стараясь пройти вперед, толкание перерастает в драку, и мне приходится вмешаться и растащить их в разные стороны.