Чтение онлайн

– Позвольте, — протянул замполит, — вы даже не обрадовались.

Горелов широко развел руки, словно на физзарядке:

– Дорогой мой Павел Иванович! Знаменитый и проницательный инженер человеческих душ. Да откуда вы взяли, что я не обрадовался? Обрадовался и даже очень. Только обо всем этом я уже уведомлен. Получил самую наиточнейшую, притом надежно закодированную информацию.

– Ах да! — воскликнул Нелидов. — Знаю, кто меня опередил. И как это я мог позабыть о вашем опекуне, о Станиславе Леонидовиче!

Оба расхохотались.

За недолгие дни своей первой запоздалой любви Алексей заметил, что Лидия всегда стеснялась и краснела, если он заставал ее за какой-либо домашней работой. Она немедленно убегала в другую комнату, чтобы поскорее привести себя в порядок. Через минуты две-три выходила к нему, уже поправив прическу, иногда даже успевала переодеться. Сегодня Лидия его никак не ожидала и выбежала на звонок в стареньком выцветшем халатике и клеенчатом фартуке. На ее покрасневших, натруженных руках пузырилась мыльная пена. Дверь на кухню была открыта, и Алексей увидел цинковое корыто, а на табуретке — стопку мокрых Наташкиных трусиков и маек. Лидия смущенно отступила в глубь коридора.

– Алеша?! — произнесла она удивленно. — Но ведь ты же сегодня не собирался приходить?

– Где Наташка? — спросил он с преувеличенной веселостью.

– Уже спит. Десять вечера же...

– А я вот ей конфеты принес, — вздохнул Алексей и посмотрел на красную коробку, которую держал в руках.

– Только ей? — улыбнулась Лидия.

– Нет. И тебе, конечно. Я же знаю, какая ты сладкоежка.

Она спиной плотно прижалась к давно не беленной стене, словно вросла в нее. Сохли капельки влаги на ее руках. Она протянула их Алексею и посмотрела на него пугливо. Синие ее глаза были тревожны.

– Ты уезжаешь? Алексей удивленно отступил.

– Откуда ты взяла? Кто тебе сказал?

– Никто, — призналась Лидия тихо, — но как только ты переступил порог, я сразу поняла: пришел проститься.

– Ничего особенного, Лидочка, — пробормотал Алексей, — я совсем ненадолго.

Он мучительно подыскивал слова, которыми можно было все ей объяснить, и не находил. Он уже понял, что она, привыкшая в жизни к потерям, тонко и точно угадывает его состояние.

– Я вернусь, — сказал он, — и вот увидишь, что скоро. Только я точно не могу назвать дня.

Не надо. Я знаю, что ты вернешься, — она шагнула ближе, прижалась к нему. — Кто ты, Алеша? — спросила она. — Ну почему я о тебе ничего не знаю? Чем ты будешь заниматься, когда отсюда уедешь? Скажи хоть немного, чтобы в разлуке мы с Наташкой меньше за тебя волновались. Ты опять будешь прыгать с парашютом там, куда едешь?

– Нет, — ответил Горелов и поцеловал ее в щеку.

– Может, учиться в академии? — спросила она с надеждой, и глаза ее обрадованно заблестели. Кто же из женщин не обрадуется утвердительному ответу на такой вопрос. Ведь для близкого человека, если он носит голубые погоны, учеба в академии — самый безопасный период жизни. Лидия напряженно ждала ответа.

– Нет, и не учиться, — прозвучал резкий голос Алексея.

– Так что же?

– Буду готовиться к полету.

– К полету? — протянула она недоверчиво. — Но ведь сейчас, даже в тех случаях, если надо лететь на Дальний Восток, летчики готовятся к этому всего несколько часов.

Они стояли у порога Наташкиной комнаты. Сквозь открытую дверь виднелся синий от лунного сияния квадрат окна и табунок звезд вокруг луны в ночном далеком пебе.

– Я должен готовиться к очень далекому полету, — добрым, дрогнувшим от ласки голосом произнес Алексей, как будто он, как маленькой детсадовской девочке, втолковывал Лидии несложную истину и не мог втолковать. — К такому полету готовятся годы.

Ничего не понимаю, Алеша, — сконфуженно призналась она. — Что за далекий полет? Куда и зачем?

– Я полечу туда, — сказал он, указывая на синий квадрат окна, заполненный звездами и желтой луной. Она лицом прижалась к его шершавой щеке, почти шепотом спросила:

– Ты почему не побрился?

– К тебе спешил.

– До утра останешься?

– Да.

– Поцелуй меня. Потом она снова спросила:

– Куда ты собираешься лететь?

– Туда, — повторил Алексей упрямо и кивком снова указал на квадрат окна.

– Ничего не понимаю: лупа и звезды...

– Первое, — скупо проговорил Горелов.

Она оттолкнулась от него ладонями, пораженная внезапной догадкой.

—Луна? — переспросила она шепотом. — Ты полетишь к Луне?

—Да, — сухо отозвался Алексей.

На ее лице отразилась целая буря чувств: тревога, вопрос, горечь. Она еще не верила до конца, еще надеялась, что он шутит, но сознание ей подсказывало: он говорит всерьез. Глаза ее в упор смотрели на крепкую загорелую шею Алексея и спокойно пульсировавшую на ней жилку. Потом она подняла их и увидела его лицо, суровое, застывшее от напряжения. И она еще раз подумала, что, когда у человека такое лицо, он не шутит. И все-таки всему наперекор промолвила:

– Алешенька, это ты нарочно? Ну, признайся, скажи.

– Нет, — ответил он с грустной улыбкой, — это так и есть.

– Значит, ты космонавт?

– Можешь даже считать меня лунатиком, — засмеялся он.

Лидия вдруг опустила руки, с горечью воскликнула:

– Ой, что же я наделала!

– Успокойся, — остановил он.

– Если бы я знала, что ты космонавт, я бы ни за что так не поступила.

– Вот как! — горько усмехнулся Горелов. — А я думал, ты меня по-настоящему любишь!

– Глупый! Неужели ты сомневаешься?

– Кажется, нет.

– Но то, что ты космонавт, все меняет.

—Почему же, Лида?

Она нервно засмеялась:

—А ты подумай. Когда ты станешь известным, тебя начнут преследовать тысячи женщин и девушек: русских, американских, африканских, беленьких, голубеньких, черненьких. А что я рядом с тобой? Не совсем состарившаяся вдовушка, да?

Алексей прижал ее к себе сильными твердыми руками.

—О да! О да! — передразнил он. — До чего же вы проницательны, моя милая. После полета я тотчас же уеду в одно из очередных заграничных турне и женюсь на беленькой американской миллионерше. Ты возражаешь? Согласен, согласен — не надо потакать империализму. Советский летчик-космонавт Алексей Горелов не имеет права жениться на беленькой американской миллионерше. Нет, я лучше женюсь на черной мулатке из Алабамы. Опять не так? Ну на чилийской танцовщице. Тоже не согласна? Так чего же вы хотите, моя дорогая? Чтобы я предпочел вас? Хорошо. Уж так и быть. Алексей Горелов становится одним коленом на только что вымытый вами пол и просит вашей руки.

—Перестань, — засмеялась Лидия и повисла у него нашее, — глупый, перестань!

Ее ухо, мягкое и теплое, щекотало ему губы, и он, поцеловав розовую мочку, зашептал:

– Чудачка! Для чего мне миллионерша, голубенькие и черненькие иностранки? Ты у меня была и будешь одна. Понимаешь? Хочешь, я завтра всем объявлю, что ты моя жена?

– Ни в коем случае, — возразила Лидия, — я не хочу тебя сейчас связывать... Вот когда вернешься из полета и обрушится на тебя слава, сам решишь, стоит на мне жениться или нет.