Чтение онлайн

Алеша, минуя Кострова, стал поочередно представляться своим нежданным-негаданным гостям. Кого ловил в коридоре, кого на кухне, кого в комнатах. Он узнал, что капитана с редкими светлыми волосами, зеленоватыми, насмешливо прищуренными глазами и слегка оттопыренной нижней губой зовут Андреем Субботиным, а все космонавты в шутку именуют его из-за недостатка волос «блондином». Черноглазый космонавт с жесткой складкой рта и острыми скулами на худощавом лице назвался Игорем Дремовым. У него была очень широкая грудь спортсмена. Широколицый и очень спокойный в движениях майор с глубоко посаженными темными глазами крепко потряс руку, улыбаясь полными губами, предупредил:

– А я, кроме всего прочего, еще и партийный секретарь. Сергеем Ножиковым зови.

Потом Горелов подошел к орудовавшему у плиты, не очень широкому в плечах, но удивительно гибкому в движениях, капитану, чуть узкоглазому, с тщательно подбритыми франтоватыми усиками. Закатав рукава, он ловко разделывал невесть как попавших сюда свежих карпов. Лукаво подмигнув Алексею, шепнул:

– Видишь, кого в жертву приношу?

– Как кого? Карпов.

– В том-то и дело. Самим собой ради новоселья жертвую, дорогой. Карпов я. Виталий Карпов. Понял?

Полный, краснощекий, несколько грузный в сравнении со всеми своими коллегами, Олег Локтев, был подстрижен под бокс и наделен огромными кулаками. Глаза у него были голубые, ясные, мечтательные, и голос тихий, застенчивый, так не идущий к его внушительной фигуре.

Так вот они какие, его новые друзья, коллеги, космонавты! Алексей рассматривал их с жадным любопытством, искал с ними сходства, находил его и не находил. Это были те, кого готовили для будущего. Пока же их знал только узкий круг людей, с ними общающихся, их обучающих. Горелову бросилось в глаза, что они не одинаковы по возрасту. Голубоглазый Локтев был, пожалуй, старше его на год-два, не больше, тогда как спокойному уравновешенному Владимиру Кострову перевалило явно за тридцать пять, а секретарь партбюро Сергей Ножиков был, видимо, и еще на два-три года старше.

От сковороды, на которой уже жарились карпы, поднимался дразнящий парок. Виталий принюхивался к нему, театрально шевеля усами.

– Отличная будет рыба! Вся в меня пошла.

– Если только ты не будешь жарить ее до рассвета, – насмешливо вставил Костров.

– Как можно, – заволновался Карпов, – я же, Володя, тоже в космонавтах состою. Или ты забыл? Как только объявишь десятиминутную готовность, мои тезки будут в полном ажуре.

– Посмотрим, – недоверчиво покачал головой Костров.

Ножиков, Игорь Дремов и Андрей Субботин уже вносили в комнату тарелки со всякой снедью. Сам Володя двумя треугольниками выстроил на концах стола бутылки. Их было много, но, когда Горелов присмотрелся к разноцветным этикеткам, на одной прочел: «Столичная», а на другой – «Советское шампанское». Все остальные бутылки были с соками, крюшоном, минеральной водой.

Костров вопросительно посмотрел на друзей и, прикусив в углах рта усмешку, спросил:

– Начнем церемониал?

– Начнем, начнем, – дружно подхватили гости.

– Видишь ли, Алеша, – вкрадчиво сказал Костров, – прежде чем приступить к торжественной трапезе, ты должен выполнить небольшую формальность.

– Какую же? – добродушно спросил Алексей, проникаясь все большей и большей симпатией к новым знакомым.

– Представиться генералу Нептуну.

– Кому, кому? – переспросил Алеша. – А разве здесь есть еще один генерал, кроме Мочалова?

Лысоватый Субботин и майор Ножиков отвернулись, чуть не прыснув со смеху. Костров свирепо повел в их сторону глазами.

– Есть такой, – подтвердил он.

– Странная фамилия какая-то, – пожал плечами Горелов, – мифологией отдает.

– Ассистенты! – скомандовал майор.

И тогда Олег Локтев, карпов и Субботин, взяв за руки растерявшегося Алексея, притащили его в ванную и поставили под душ. Холодная струя полоснула по лицу, проникла за шею, сделала мокрой и липкой рубашку. Алеша попытался вырваться, но не тут-то было. У лысоватого Субботина и рослого Локтева мускулы оказались стальными. Пока лилась вода, Костров торжественно провозгласил:

– Посвящается раб божий Алексей, сын Павла, по фамилии Горелов в верные и вечные служители бога морей и космоса царя Нептуна.

Каскад ледяных струй хлестал Горелова. Не прошло и минуты, как он был уже мокрый до нитки и жалобно взмолился:

– Ребята, смилуйтесь, пощадите.

– Выключить душ, посвящение закончено, – скомандовал Костров, и Алешу отпустили.

В коридоре раздались шаги. Костров отпрянул от порога и, картинно щелкнув каблуками, выкрикнул:

– Товарищ генерал, только что закончили посвящение раба божьего Алексея в царство славного бога Нептуна.

– Подождите, шутники, дайте раздеться, – услыхал Горелов знакомый голос.

И он тоже, как был мокрый с головы до пят, выбежал навстречу. Несколько удивленный той вольностью, с какой Костров обратился к командиру части, он решил все же не отступать от уставных норм и громко доложил:

– Товарищ генерал, старший лейтенант Горелов благополучно прибыл в часть.

– Благополучно ли? – под общий смех переспросил генерал. – Идите-ка лучше переоденьтесь, Горелов. А на ребят не сердитесь. Не вы первый под такой душ попадаете.

– Иначе нельзя, – заметил Костров, – когда создается войско, создаются и традиции. А наш отряд особый.

Мочалов покачал головой и добродушно погрозил:

– Смотрите, Володя, не попадайте мне со своими традициями под горячую руку. Влетит!

Потом все дружно устремились к столу. Задвигались стулья, комната наполнилась стуком ножей и вилок. Не успели наполнить рюмки, как в коридоре прозвучали новые звонки.

Горелов удивился, услыхав в прихожей женский смех. «Вот тебе на, объявили мальчишник, и вдруг…» Космонавты оживленно задвигались, даже генерал улыбнулся:

– Это наши девчата. Им по уставу положено опаздывать.

Две девушки вошли в комнату. Было им не более чем по двадцать два – двадцать три года. Одна в вязаной розовой кофте, другая – в голубом шерстяном платье, отороченном изящной белой полоской, обрамляющей воротник и небольшой вырез на груди. Девушка в розовом была ниже своей подруги ростом и полнее в талии. Смуглое широкоскулое лицо с большими, как бы в удивлении разбегающимися в разные стороны глазами нельзя было назвать красивым. Была в ее взгляде покоряющая застенчивость часто смущающегося человека. В руках она держала букетик живых цветов. Каштановые волосы, коротко подстриженные и просто, без выдумки, зачесанные назад, еще больше подчеркивали неброскость ее лица. Зато подруга в голубом платье никак на нее не походила. Стройная, с хрупкими нежными кистями рук и волной светлых, высоко взбитых волос, она смело оглядела стол сероватыми подвижными глазами. Ее чуть продолговатое личико с острым носом дрогнуло в усмешке. Девушка шутливо погрозила сидевшим за столом тонким указательным пальцем: без нас, мол, хотели начать?