Чтение онлайн

Сейчас в словах Фогеля слышался такой абсолютный приказ, отрезая всякую возможность для возражений. А решительность, подкреплённая демонстрацией силы, ясно дала понять, что в данный момент неподчинение могло иметь куда более серьёзные последствия, чем спор на повышенных тонах. Поэтому, капрал, даже поборов дрожь, остался на месте.

— Не дёргайся, бить не буду. Но если начнёшь валять дурака, выбью зубы! Доступно излагаю? И не вздумай открывать рот без разрешения, отвечай только по существу.

Голос Фогеля звучал спокойно, но в этой спокойствии сквозила угроза. Я молча кивнул, предпочитая не спорить. После того как он без усилий погасил мою атаку и заломал мне руку, а на последок всего парой слов пригвоздил старшего охранника к земле, я не видел причин проверять границы его терпения.

Этот человек продемонстрировал, что по силе мы находимся на совершенно разных уровнях. Неприятно признавать, но в рукопашном бою я ему точно не ровня.

— Дроид не соврал? Он сказал правду про узел связи?

— Да.

— А что с твоим браскомом?

Я взглянул на устройство на руке. Экран светился сообщением о блокировке, только теперь понял, что именно данный текст и привлёк внимание корпората.

— Случайно так получилось, — пробормотал я, стараясь держаться спокойно. Несмотря на вопрос, вряд ли Фогеля на самом деле интересовали подробности того, как мой браском словил функциональный блок.

Фогель слегка усмехнулся и кивнул. Видимо, мои слова только укрепили его собственные догадки.

— Ты ведь не знаешь, почему они здесь? — он указал кивком на охранников, которые с интересом наблюдали за нами со стороны.

— Нет, — ответил я, решив придержать при себе свои догадки.

— И про введение режима ЧП в колонии тоже не слышал?

Я снова мотнул головой.

— Не стану вдаваться в подробности, — Фогель достал из внутреннего кармана пачку сигарет, плавно откинул крышку и протянул мне. Я вежливо отказался. Он взял одну сам, зажал зубами, прикурил и, выпустив струю дыма, продолжил: — Скажу только, что ретранслятор, обеспечивающий внутри- и межсистемную связь, уничтожен. Основная версия — диверсия. — Теперь понимаешь, как все эти события связаны с твоим браскомом? — продолжил он, пристально глядя мне в глаза.

Не сложно сложить два плюс два, когда тебе всё практически разжевали.

Только теперь я обратил внимание, насколько пусто стало на улицах. Ещё вчера жизнь в колонии кипела: шумные компании шахтёров кучковались на перекрёстках, переругиваясь и подталкивая друг друга по направлению к местным барам. Кто-то уже успел пропустить пару кружек и под гулкий хохот, сальные шутки и пьяные песни направлялся к жилым модулям, цепляясь за товарищей, чтобы не упасть. Даже в тенистых уголках, куда не доставал свет прожекторов и неоновых вывесок, иногда виднелись очертания парочек, находящих минуты тишины посреди всего этого хаоса.

Теперь всё исчезло. Люди, шум, гогот и бравые крики сменились зловещей тишиной. Даже неон вывески у бара с гордым названием «Чёрная дыра» потускнел и едва светился, словно тоже решил притвориться невидимым.

И если исчезновение праздно шатающихся гуляк воспринималось относительно нормально, то практически полное отсутствие рабочих вызывало тревогу и наводило на не самые лучшие мысли.

Я опустил взгляд на устройство, закреплённое на предплечье. Сложно было игнорировать его слова. В голове начала выстраиваться некая цепочка, соединяющая всё воедино: заблокированный браском, вооружённые охранники, режим ЧП, уничтоженный ретранслятор.

Ликвидатор Синдиката здесь совершенно не причём! А значит и расставаться с краденым грузом не придётся. Вот только радоваться я не спешил.

— Мы сильно подставились? — спросил я, наконец осознавая, насколько разительные перемены произошли в колонии, пока мы, ничего не подозревая, коротали время за выпивкой.

— Тем, что добровольно отрезали корабль и себя от колониальной сети во время чрезвычайной ситуации? А ты как думаешь? — Фогель кивнул в сторону охранников. — Я даже не могу представить, сколько уведомлений, требований и предписаний, направленных службой безопасности на «Церу», ты просто проигнорировал.

Я тоже оглянулся в их сторону.

— Значит всё плохо?

— На удивление, нет, — впервые за сегодня управляющий улыбнулся. — Вы, конечно, очень не вовремя затеяли обмен своего портативного узла связи на медицинский гель. Но в этом нет ничего незаконного. Ни в самой сделке, ни в том, что корабль остался без связи.

— То есть, это всего лишь неприятная накладка и можно не переживать? — с надеждой улыбнулся я.

— Ага, вроде того. Мне нужно уходить, — он, не глядя, выключил звук на браскоме, продолжавшем трещать от бесконечных сообщений, — о нашем разговоре уже донесли и шишкам из СБ не нравится здесь моё присутствие. Ты главное про наши дела молчи, и всё будет хорошо.

— То есть будет обыск? — словно невзначай уточнил я, стараясь держаться максимально непринуждённо, хотя у самого подступил ком к горлу.

— Без веских на то причин ваши гражданские права никто нарушать не станет, — слова Фогеля вызвали во мне неожиданное чувство удовлетворения. — Поэтому просто не давай им такого повода.

Он объяснил, что если бы безопасники имели явные основания, давно бы действовали жёстче. Хотя охранники и начали вскрывать корабль, но стоило мне выйти и всё изменилось. С этим моментом всё более чем понятно, и здесь некого обвинять. Всему виной послужила невозможность службы безопасности с нами связаться. Получается, у охраны действительно имелись серьёзные причины попытаться попасть на борт «Церы».

— Справишься? — уже без улыбки, с холодным блеском в глазах, спросил Фогель.

— Вполне, — ответил я без колебаний и уверенно кивнул. — Проблем не возникнет. Гарантирую.

Спрашивать о том, почему Фогель сразу не сказал обо всём вот прямо я не стал. Теперь ответ стал очевиден — инцидент с ретранслятором в колонии, похоже, вызвал временную рокировку в системе власти. Управляющий оказался отрезан от закрытых каналов информации.

Поэтому он решил не афишировать нашу связь, предпочитая действовать с позиции стороннего наблюдателя. Честно говоря, я бы и сам поступил так же на его месте. Проще всего соврать, что находишься здесь исключительно для предотвращения эскалации, которая, конечно, была бы вредна для колонии, а значит и корпорации.

Такая версия удобна со всех сторон: у безопасников не будет видимого повода выпроводить Фогеля за пределы посадочной площадки, и, если ситуация выйдет из-под контроля, он будет находиться достаточно близко, чтобы оперативно устранить угрозу в моём лице.

— Давай, спрашивай, — наконец не выдержал корпорат.

Фогеля будто подменили — передо мной оказался совсем другой человек. Он больше не демонстрировал холодную отчуждённость, с которой встретил меня вначале. Исчезли резкость, раздражение, отстранённость. Вместо этого передо мной стоял человек, готовый к диалогу, будто бы наконец решивший поговорить откровенно.