Чтение онлайн

Хаббл и его жена любили встречи, ужины и беседы с друзьями и соседями, но их социальная жизнь стала гораздо более интенсивной после знакомства с Эйнштейном. Расскажем о нем, потому что, безусловно, этот эпизод представляет интерес с точки зрения истории науки. Эйнштейн на пике своей популярности публично признал, что ошибался и что Хаббл прав. В тот момент Хаббл стал таким же популярным, как сам Эйнштейн, и для него открылись двери в высшее общество, так что супруги Хаббл окунулись в салонную жизнь и встречи со знаменитыми учеными, деятелями искусства и политиками.

Хаббл очень заботился о своем гардеробе, он заказывал вещи у английского портного, переехавшего в Лос-Анджелес. По словам Грейс, Эдвин светился «наивной тщеславностью» в своем костюме, который так шел его благородному лицу. Супруги постоянно общались с английскими учеными, лично или через их американских коллег, посещавших Британию. Хабблы дружили с красноречивым, остроумным ученым и писателем- фантастом Фредом Хойлом, с Джеймсом Джинсом — стеснительным астрономом, прекрасно игравшим на органе, с молчаливым загадочным квакером Артуром Эддингтоном.

Грейс была блестящей женщиной, гораздо более экспрессивной, чем Эдвин. Она была такой же англоманкой, как и он сам (или даже большей); известно, что Грейс приучилась писать на английский манер слова, которые пишутся по-разному в Англии и США. Ее восхищение британским стилем жизни распространялось и на презрительное отношение к более бедным людям.

Так, однажды она сказала, что мексиканцы — это помесь индейцев, испанцев и чернокожих, поэтому их расу можно считать нечистокровной, они — как уличные дворняжки. Когда собеседник возразил Грейс, что новорожденные мексиканские дети ничем не отличаются от английских, а затем различие между ними состоит только в образовании, она ответила, что обычный и чистокровный жеребенок тоже на первый взгляд неразличимы, однако из первого невозможно сделать первоклассного скакуна. Эдвин и Грейс сходились во многом, но самому Хабблу такие мысли не были свойственны.

Грейс была несправедлива и к своему полу, когда говорила, что «женщины — это или спутницы, или паразиты», а также когда воспротивилась тому, чтобы автором биографии ее умершего мужа была женщина. Ее высказывания о темнокожих повторить сегодня попросту немыслимо. Впрочем, нужно признать, что людей из прошлого трудно судить по современным меркам. Описывая Грейс, нельзя не упомянуть о ее богатом воображении и впечатлительности: свои расистские и снобистские представления в большинстве случаев она восприняла от гостей или хозяев званых вечеров, куда попадала вместе с мужем.

Среди известных ученых, с которыми Хабблы были дружны, можно назвать Субраманьяна Чандрасекара (1910-1995) и его замечательную жену Лалиту. Именно Чандрасекар выдвигал Хаббла на Нобелевскую премию, но это предложение не было принято, поскольку Хаббл уже умер. Также у Эдвина и Грейс было много знакомых из мира искусства: режиссер Фрэнк Капра, актеры Лесли Говард, Гэри Купер, Хелен Хейс и Кларк Гейбл, писательница и сценаристка Анита Лус (ей принадлежит сценарий фильма «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953)), композиторы Коул Портер и Игорь Стравинский, писатели Томас Манн и Бертольд Брехт. С большим уважением Хабблы относились к великим комикам Харпо Марксу и Чарли Чаплину с его легендарной женой Полетт Годдард — с этой парой Хабблов связывала долгая дружба.

В доме Хабблов бывал и британский писатель Бертран Рассел (1872-1970), хотя Джеймс Джинс считал того «плохим человеком». Грейс записала три совета Рассела о том, как добиться счастья: 1) творческая работа или работа, имеющая осязаемый результат; 2) свобода передвижений, предусматривающая экономическую стабильность и независимость; 3) активная жизнь в любом месте и с любыми людьми.

Уолт Дисней лично показывал Хабблам свои мастерские, где работали 1200 художников-аниматоров, воплощавшие его гениальные идеи в целлулоиде. Британский философ и писатель Герберт Уэллс (1866-1946) также бывал в доме Хабблов. Любопытно, что этот писатель-фантаст, автор «Машины времени» (1895) и «Войны миров» (1898), спорил с Эдвином, утверждая, что тот занимается исследованиями, но не наукой. Без сомнений, он ошибался, однако для многих современных ученых эта дифференциация весьма актуальна. Но не в случае с Хабблом. Эдвина интересовали многие вопросы — не только научные. У него была обширная библиотека с книгами, посвященными самым разным темам: насекомые, ископаемые, история науки...

На самом темном горизонте мы ищем сигналы, которые важны так же, как ошибки при наблюдении. Исследования продолжаются. Стремление к знаниям древнее самой истории. Оно никогда не было удовлетворено и никогда не будет подавлено.

Эдвин Пауэлл Хаббл

Самые близкие отношения Хабблы поддерживали со знаменитым Олдосом Хаксли и его женой Марией (возможно, читателю известно произведение этого писателя «О дивный новый мир» (1932)). Рост Хаксли составлял 1,98 м, и это было важным условием для дружбы с Эдвином. Впрочем, они сходились во мнениях и по другим вопросам. Единственным их расхождением была военная тема: Олдос был пацифистом, а майор Хаббл не мог понять, почему США медлят и не вступают во Вторую мировую войну. Это расхождение вызвало даже охлаждение их дружбы.

Помимо членства во множестве клубов, академий, культурных ассоциаций, Хаббл был постоянным членом Библиотеки и Галереи искусств Хантингтона, а также состоял в их совете директоров. Хотя к тому времени мультимиллионер Генри Эдвардс Хантингтон (1850-1927) уже умер, он успел создать райское место для досуга и спокойных бесед — с прекрасными садами, напоминавшими то Версаль, то Японию, с великолепными прудами и извилистыми дорожками. Посреди этого великолепия возвышалось необычное здание библиотеки и галереи искусств.

Хантингтон также был страстным англоманом и собрал много книг, опубликованных в Британии, и исторических документов поистине баснословной стоимости. В их числе были рукописи Шекспира, экземпляр Библии Гуттенберга, автобиография Бенджамина Франклина, написанная собственноручно. Впоследствии витрины библиотеки пополнились еще одной жемчужиной — бумагами Хаббла, переданными Грейс после его смерти.

В 1917 году Хаббл защитил диссертацию, а уже в 1929-м опубликовал свой знаменитый закон, успев при этом поучаствовать в мировой войне. За этот короткий промежуток он пришел к пониманию существования других галактик и необходимости определения расстояний между ними. Он первым в мире осознал, насколько огромна Вселенная. До него никто не мог и представить себе таких размеров: если вселенная Кеплера — размером со световой час, вселенная Гершеля равна тысяче световых часов, то вселенная Хаббла простирается на десять миллиардов световых лет.

Новые открытия совершаются, когда приходит их время. Очень редко бывает так, что открытия делают задолго до этого или, наоборот, после. Эти открытия становятся возможными благодаря появлению более точных инструментов, требующих осмысления новых полученных данных, или формулировке новых теорий, позволяющих иначе интерпретировать уже известную информацию.

В случае с возможностью существования островных вселенных (которые Хаббл называл внегалактическими туманностями, а сегодня мы используем для них термин «галактики»), по сути, вопрос касался реальных размеров Вселенной. Открытия были сделаны, когда пришло их время. Доказательство существования этих вселенных приписывается Хабблу — и это не случайно, однако в истории остались имена и других ученых, о которых не следует забывать.