Чтение онлайн

Тем временем сообщения о пролёте яркого болида появились в нескольких сибирских газетах. Томская «Сибирская жизнь» 12 июля 1908 г. дала «самое точное» описание необычного явления. Она сообщала буквально следующее: «В половине июня 1908 г., около 8 ч утра в нескольких саженях от полотна железной дороги, близ разъезда Филимоново, не доезжая 11 вёрст до Канска, по рассказам, упал огромный метеорит. Падение его сопровождалось страшным гулом и оглушительным ударом, который будто бы был слышен на расстоянии более 40 верст. Пассажиры подходившего во время падения метеорита к разъезду поезда были поражены необычайным гулом; поезд был остановлен машинистом, и публика хлынула к месту падения далекого странника. Но осмотреть метеорит ближе ей не удалось, так как он был раскалён. Впоследствии, когда он уже остыл, его осмотрели разные лица с разъезда и проезжавшие по дороге инженеры и, вероятно, окапывали его. По рассказам этих лиц, метеорит почти весь врезался в землю — торчит лишь его верхушка; он представляет каменную массу беловатого цвета, достигающую величины будто бы в 6 кубических сажен». В этой заметке А. Андрианова очень мало правды и очень много вымысла. Мы привели её здесь потому, что потом, как мы увидим, ей суждено было сыграть важную роль в истории исследования Тунгусского метеорита.

Как выяснил московский астроном В.А. Бронштэн, 12 сентября того же года по материалам сибирских газет о падении метеорита у разъезда Филимоново появилось сообщение в столичной газете «Санкт-Петербургские ведомости». Заметку прочитал академик С.Ф. Ольденбург и направил телеграфный запрос енисейскому губернатору с просьбой прислать образцы упавшего метеорита и организовать охрану его основной части. В своём ответе губернатор сообщил, что организованная им проверка не подтвердила факт падения метеорита, а слухи об этом — результат неверных сообщений в местной печати. Между тем у губернатора был официальный рапорт за № 2979, направленный ему 19 июня 1908 г. уездным исправником И.К. Солониной, в котором сообщалось: «17-го минувшего июня, в 7 ч. утра над селом Кежемским (на Ангаре) с юга по направлению к северу, при ясной погоде высоко в небесном пространстве пролетел громадных размеров аэролит, который, разрядившись, произвёл ряд звуков, подобных выстрелам из орудий, а затем исчез». Если бы губернатор сопоставил запрос Ольденбурга с рапортом исправника, он должен был бы дать в Академию наук совсем другой ответ. Но как известно, история не имеет сослагательного наклонения, и в 1908 г. в «Известиях Академии наук» появилось официальное опровержение сообщений о падении метеорита в Сибири. И о событии на долгие годы забыли — исследование уникального явления природы было отсрочено почти на полтора десятилетия.

История исследования Тунгусского метеорита началась как будто бы совершенно случайно: в начале осени 1921 г. Д.О. Святский передал Л.А. Кулику заметку из отрывного календаря Отто Кирхнера за 1910 г. Но отнюдь не случайно именно эти люди оказались действующими лицами этой истории. Оба они были активными деятелями Русского общества любителей мироведения (РОЛМ). Даниил Осипович Святский — редактор журнала «Мироведение» и крупнейший в России знаток истории астрономии. Леонид Алексеевич Кулик в то время заведовал отделом метеоритов РОЛМ и метеоритным отделом Минералогического музея в Петрограде. Именно от лица РОЛМ при поддержке двух академиков — В.И. Вернадского, С.Ф. Ольденбурга и наркома (министра) просвещения Российской Федерации А.В. Луначарского Л.А. Кулику удалось организовать свою экспедицию в Сибирь для сбора выпавших ранее метеоритов. В листке старого календаря, переданном Л.А. Кулику накануне выезда, была воспроизведена та самая заметка из газеты «Сибирская жизнь», в которой сообщалось о падении в 1908 г. огромного метеорита вблизи города Канска. Заметка была дана на всякий случай для проверки сообщения на месте.

Это незначительное событие не только круто изменило всю дальнейшую жизнь Л.А. Кулика, но и стало началом продолжающейся и сегодня более чем вековой истории исследования тунгусской катастрофы. Л.А. Кулик с интуицией истинного ученого за строками переданного ему неполного текста заметки увидел уникальное явление природы.

Первая экспедиция Л.А. Кулика в Сибирь продолжалась около 9 месяцев. У разъезда Филимоново очевидцы рассказали ему о пролете Тунгусского болида 30 июня 1908 г. Исследователь объездил многие места к северу от Канска, беседовал с очевидцами события, разослал и получил десятки анкет, в которых сообщалось об обстоятельствах пролёта метеорита. В результате Л.А. Кулик пришел к выводу, что метеорит упал гораздо севернее Канска в районе реки Подкаменная Тунгуска. На основании полученных сведений учёный составил и карту-схему района падения метеорита.

С выводами Л.А. Кулика поначалу не согласились многие специалисты. Однако неожиданную поддержку он получил от бывшего директора Иркутской обсерватории А.В. Вознесенского. Он, ознакомившись с материалами Кулика, выступил с сообщением в Обществе любителей мироведения об уже упоминавшемся нами странном землетрясении 30 июня 1908 г.

В дальнейшем геофизик рассказал об этом, а также о свидетельствах очевидцев пролёта болида в журнале «Мироведение». Работа Вознесенского содержала целый ряд важных выводов и результатов. Он довольно точно определил координаты эпицентра взрыва, направление траектории болида, на основании записей сейсмографов и барографа уточнил время события. И, что особенно интересно, на основе анализа движения воздушных волн, зарегистрированных барографом, впервые утверждал, что метеорит взорвался, не долетев до земной поверхности. Примерно в то же время в том же журнале появилась статья геолога СВ. Обручева, в ней содержалось первое сообщение о сплошном вывале деревьев на площади в несколько сотен квадратных километров в бассейне Подкаменной Тунгуски недалеко от фактории Ванавара. Наконец, в 1927 г. в журнале «Мироведение» появилась ещё одна статья члена Географического общества этнографа И.М. Суслова.

В этой статье учёный обобщил результаты опроса 60 делегатов съезда эвенков, в работе которого он принимал участие как председатель Красноярского комитета содействия народам Севера. Из их рассказов следовало, что в июне 1908 г. в бассейне реки Чамбы — притока Катанги (так местные жители называли Подкаменную Тунгуску) с неба обрушился огонь, который валил тайгу, палил лес, «кончал оленей»… Много ценных сведений о тунгусской катастрофе сообщил И.М. Суслову эвенк Лючеткан. Он не только рассказал о самом событии, но начертил схему района катастрофы, отметив на ней местонахождение чумов, больше других пострадавших в то страшное утро.

Поддержка учёных и помощь В.И. Вернадского позволили Кулику в феврале 1927 г. снарядить первую экспедицию Академии наук для поиска Тунгусского метеорита. В посёлке Ванавара Л.А. Кулик познакомился с местным сторожилом Лючетканом (Ильёй Потаповичем Петровым), который стал ему незаменимым помощником.

Из бесед с местными жителями выяснилось, что до места падения метеорита надо двигаться ещё на 80 км на север. Л.А. Кулик решил немедленно отправиться к месту катастрофы верхом на лошадях в сопровождении И.П. Петрова. Но дойти до цели не удалось — лошади вязли в глубоком снегу. Вторую попытку подготовили более фундаментально. Было решено ехать вместе с семейством эвенка Охчена на оленьих нартах.

Вот запись, сделанная ученым под впечатлением увиденного.

«Ошеломляющая картина открылась передо мной… Еще недавно, по заверению местных жителей, здесь синела тайга, бесконечная, могучая. Теперь вся она уничтожена, повалена на землю, лежит параллельными рядами голых, без ветвей и коры, стволов… Я не могу реально представить себе всей грандиозности картины этого исключительного падения… Не видно отсюда, с нашего наблюдательного пункта, и признаков леса: всё повалено и сожжено, а вокруг на эту мёртвую площадь надвинулась молодая, двадцатилетняя поросль… И жутко становится, когда видишь десяти-, двадцативершковых великанов, переломанных пополам, как тростник…»

Кулик хотел сделать несколько маршрутов в глубь области бурелома, но его проводник категорически отказался задерживаться в страшном мёртвом месте. Пришлось возвратиться в Ванавару. 30 апреля Л.А. Кулик добрался до центральной части бурелома. Она представляла собой котловину, окружённую сопками, стало ясно, что вековые деревья, поваленные на десятки километров кругом, словно соломинки, уложила одна невообразимо огромная сила. Не случайно они лежали не беспорядочно, а как по команде: вершинами — наружу, а корнями — к котловине, указывая таким образом источник разрушений. Только теперь учёный осознал и представил всю грандиозность случившейся здесь катастрофы: «Струёю огненной из раскалённых газов и холодных тел метеорит ударил в котловину с ее холмами, тундрой и болотом… и струя раскаленных газов с роем тел вонзилась в землю и непосредственным воздействием, а также и взрывной отдачей произвела всю эту мощную картину разрушения». Правда, в центральной части, где всё, казалось бы, должно быть уничтожено, часть деревьев осталась стоять, хотя многие из них были с обломанными сучьями и вершинами.

Более подробное обследование центральной области позволило выявить несколько десятков довольно свежих воронок поперечником до 50 м и глубиной до 4 м. Л.А. Кулик был почти счастлив: ему удалось найти место падения основной массы Тунгусского метеорита и отдельных его частей. К сожалению, круглые ямы были заполнены водой.

Вернувшись в Ленинград, Л.А. Кулик выступил с отчётом о результатах экспедиции. При поддержке научной общественности, Академии наук и прежде всего академиков В.И. Вернадского, А.Е. Ферсмана, А.А. Григорьева ему удалось добиться решения об организации дальнейших исследований места падения Тунгусского метеорита в следующем году. В начале апреля 1928 г. Кулик вновь, уже во главе более многочисленной экспедиции, отправился к месту катастрофы.