Чтение онлайн

Мне нужно было знать больше. Я должна была подойти ближе.

Ной сел в свой грузовик и завел двигатель, медленно отъезжая и выезжая из поместья.

Я села прямо. Это был мой шанс.

— Давай узнаем, кто ты на самом деле, Ной Александр.

ГЛАВА 9

Ной

Это сработало. По крайней мере, на какое-то время. Бросившись в работу, ради которой сюда пришел, я забыл о том, что произошло утром. Кого я обманывал? Вел себя как чертов рыцарь в сияющих доспехах, желая надрать задницу Окли за то, что он вел себя как мудак по отношению к Сиенне. Я просто не мог ничего с собой поделать. Каждую секунду, пока он стоял так близко к ней, дышал на нее, запугивал, я думал только о том, как ее губы ощущаются на моих, и что поцелуй с ней дал мне какое-то дерьмовое право на нее. Это было глупо, и мне нужно было собраться с мыслями — вот почему я планировал надрывать задницу над этим проектом, чтобы закончить его как можно скорее, и тогда я смогу продолжить свой путь.

После поездки на свалку я припарковал свой грузовик и вышел из него. Было чуть за полдень, изнуряющая жара спала, заставляя меня жалеть, что я не зашел в винный магазин за пивом.

Я подошел к входной двери, когда услышал музыку, доносящуюся изнутри. Потом остановился и прищурил глаза. Это была не совсем загадка — выяснить, кто находится внутри и поет песню о поднятии бокалов и маленьких грязных уродцах.

Прикусив нижнюю губу, я закатил глаза и повертел шеей слева направо, прежде чем войти внутрь.

Внутри музыка была еще громче, и пахло блинами… только подгоревшими.

Я завернул за угол на кухню и обнаружил, что виновница торжества танцует вокруг, используя лопаточку как микрофон, вместо того чтобы переворачивать блин, который сгорел до хруста, но она этого даже не заметила. Девушка была слишком занята, прыгая вокруг, тряся задницей, подпевая и просто будучи… свободной.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди, наблюдая за танцем Сиенны. Рыжие локоны в диком беспорядке разметались по плечам. Рваные джинсовые шорты — не очень тонкий способ показать больше кожи. Как будто того, что они демонстрировали ее упругую попку, было недостаточно, чтобы заставить кровь мужчин забурлить.

Ее белый топ без бретелек идеально облегал каждый изгиб ее тела — светлый тон кожи дополнял ее огненно-рыжие локоны. Сиенна Уитлок была классической красавицей, которую не сравнить ни с какими клише. С того места, где я стоял, я мог полностью понять, как ее бывший мог потерять самообладание из-за того, что эта женщина была близка с другим парнем. Видит Бог, именно так я себя и чувствовал.

Она подняла руку, держа в ней стакан, как я надеялся, девственной «Кровавой Мэри», палочка сельдерея скользила из стороны в сторону, когда она танцевала с ней в руке.

Наблюдая за ней, я завидовал ей. Ее свободе. Ее изюминке. Ее энергии. Она двигалась и покачивала бедрами, как будто ее ничто не волновало. Как будто ничто не могло ее расстроить.

Не смерть ее матери.

Ее недавний разрыв.

Ее новая мачеха.

Я знал о ней больше, чем должен знать любой незнакомец. Но это было связано с бременем быть собой — всегда знать всех людей вокруг. Никогда не быть застигнутым врасплох.

Сиенна повернулась, когда пыталась взять высокую ноту, и вскрикнула, увидев меня. Томатный сок пролился из ее стакана.

— Черт. Я не знала, что ты вернулся.

— Ясно. — Я жестом указал на ее напиток. — Надеюсь, девственница.

— Да. Хотя, у меня был соблазн добавить кое-что. Знаете, собачья шерсть и все такое.

Я схватил тряпку для посуды, присел и вытер с пола пролитый томатный сок. Сиенна шагнула ближе, ее стройные ноги оказались в паре дюймов от моего лица. Ее ноги, казалось, уходили вдаль на многие мили, когда я неторопливо встал на ноги, пробежавшись взглядом по ее подтянутым бедрам. Рваная ткань ее джинсовых шорт открывала все больше гладкой кожи, и я уловил прекрасный аромат насыщенной сливочной ванили.

Когда я выпрямился, Сиенна выгнула шею, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее радужные оболочки имели все оттенки зеленого цвета леса, и в них также легко было потеряться. Рыжие локоны ласкали ее лицо, щеки переходили от розового оттенка к манящему румянцу, и мне захотелось протянуть руку и нежно провести тыльной стороной ладони по ее челюсти. Прикоснуться к ней. Почувствовать ее. Взять ее.

Пухлые, идеальные губы блестели от соблазна, злобно напоминая о том, как они прижимались к моим в ту ночь, когда она так смело, поцеловала меня. Не было никаких осложнений, никаких последствий. Был только поцелуй между двумя незнакомцами, который, казалось, растянулся на целую вечность, но длился он совсем недолго.

— Что ты здесь делаешь, Сиенна? — Мои слова были мягкими, поэтому не было необходимости увеличивать расстояние между нами.

Она смотрела на меня сквозь густые ресницы.

— Я приготовила тебе завтрак.

— Сейчас час дня.

— Тогда я приготовила тебе обед.

Я пристально смотрел в ее глаза, прежде чем опустить взгляд на ее рот, напряжение между нами было ощутимым. Я позволил себе задержаться в тот момент, когда были только мы и это сильное влечение, которое, казалось, становилось сильнее каждый раз, когда я видел ее. И по тому, как слегка приоткрылись ее губы, как покраснели ее щеки и как она выгнулась навстречу моему телу, я понял, что она тоже это чувствует.

Потребовалось бы всего одно мгновение, один вдох, одно прикосновение, чтобы все это электричество между нами взорвалось.

Я потянулся к ее плечу, кончики моих пальцев зависли над ее ключицей.

Одно. Прикосновение.

Но что потом? Что будет после того, как это влечение рассеется? Когда мой разум больше не будет опьянен ее глазами, ее кожей, ее запахом? Что случится, когда наступит реальность?

Тогда кто-то пострадает. И этим кем-то будет она.

Я сделал глубокий вдох и опустил руку, отступая назад и пытаясь вести себя так, будто она меня не трогает.

— Ну, твой обед подгорел. Сомневаюсь, что кто-то смог бы их съесть.

— Да. — Она посмотрела на испорченные блинчики. — Вроде того, что можно ожидать от первого раза.

Я приподнял бровь.

— Ты никогда раньше не пекла блины?

— Нет. — Она перекинула свои локоны через плечо. — На самом деле, прошло много лет с тех пор, как я ела их.

— Почему?

Сиенна посмотрела на меня через плечо, ее глаза сверкали, когда она переминалась с ноги на ногу.

— Потому что моя мама готовила нам блины на завтрак каждое воскресенье.

В моей груди запульсировало сочувствие. Я сочувствовал ее горю. Я чувствовал его в глубине своего живота.

— Тогда почему ты решила печь блины?

— Не знаю. Мне просто не пришло в голову приготовить что-то другое. — Она пожала плечами. — И это казалось достаточно простым. Но, видимо, я ошибалась.

— Видимо. — Я усмехнулся, глядя на блины. — Я должен быть честен. Я бы не смог съесть их с невозмутимым лицом, даже если бы постарался не задеть твои чувства.