Чтение онлайн

Вечеринка по случаю выхода в эфир первого эпизода шоу проходит относительно хорошо, пока я не становлюсь свидетелем того, как Саманта Кэллоуэй внимает всей чуши, исходящей изо рта Скотта. Он хвалит ее волосы три чертовых раза, и мама Роуз близка к тому, чтобы растаять у ног продюсера. По крайней мере ее отец на моей стороне.

Он присылает мне сообщение: Мне он не нравится. – Грег

В точку и с хорошими намерениями. Никакой чепухи. В стиле Грега Кэллоуэй. Его жена далека от доброжелательной, умной и непредвзятой леди. У нее типичный элитарный менталитет сноба, от которого моя мать мысленно закатила бы глаза.

Хотя обычно именно родители Роуз вызывают у меня нервное напряжение. Потому что хоть меня и показали всего дважды за весь эпизод шоу, отредактировав так, что я выглядел абсолютно незаинтересованным в собственной девушке, именно мнение ее родителей имеет для меня значение - не общественности, не незнакомцев - меня интересуют, только те люди, которых я хочу впечатлить. Потому что в один гребаный день я планирую жениться на этой девушке, и я хочу, чтобы они осознали, что я лучший мужчина для Роуз. И что никто другой не смеет к ней приближаться.

Тревога Роуз усыплена пятью бокалами шампанского, она расслабилась у меня на груди, пока я удерживаю ее за талию. С момента, когда были показаны кадры, главным образом высвечивающие наличие в шоу "любовного треугольника" прошло около 15 минут, Лили наконец-то удается справиться со своими эмоциями и выпутаться из свитера Ло, повернув к нам свое заплаканное розовое лицо. У меня есть предчувствие, что Ло придется нести ее на руках с этого места до самого дома. Наиболее вероятно, он подхватит ее под попку, а она обернет вокруг него ноги и руки.

Вот-вот начнутся последние пять минут эфира. Я было думаю, они закончили уже с видео о Лили и Ло, но буквально через секунду на большом экране появляется лицо Скотта ван Райта, с подписью под ним - Сердцеед. Бывший парень Роуз– и я осознаю, что они собираются продолжать использовать этот надуманный любовный треугольник.

Ну, Скотт. Что ты приготовил для меня?

– Я думаю о ней все время, - говорит он с неестественной, ностальгической улыбкой.
– Она - огненная буря, которую я никогда не захочу погасить. Я - тот, кто воспламеняет ее, кто возмущает ее с новой ошеломляющей силой. Она - моя идеальная спичка.

Я опускаю лицо. И нехотя позволяю всем увидеть мой шок. Я не могу скрывать его прямо сейчас.

Потому что последние строки его слов - мои. Я сказал их на интервью.

А он украл их у меня.

– Я ненавижу его, - говорит Роуз себе под нос, прищуривая глаза. Она не видит мою реакцию, так как стоит ко мне спиной, и я удерживаю ее в таком положении.

– Что не так?
– спрашиваю я.

– Он занимается плагиатом с тебя.

Я облегченно выдыхаю.

– Comment peux-tu le dire?
– Откуда ты знаешь?

– Кто возмущает ее с новой ошеломляющей силой?– повторяет она.
– Только ты мог такое сказать... и может быть еще я.

Я целую ее в щеку и сильнее прижимаю к себе. Она откидывается на меня. Скотт не может встать между нами.

– Я все еще в нее влюблен, - говорит Скотт.
– И я не могу ничего поделать со своими чувствами, они просто здесь. Я люблю Роуз так, как она заслуживает, чтобы ее любили. Я просто...
– он качает головой так, словно полон беспокойства.
– Я просто не вижу, что Коннор - это реально лучший для нее вариант. Он слишком поглощен собой, чтобы заботиться об этой девушке так, как мог бы это сделать я. И я надеюсь, что в скором времени она осознает, что нам с ней суждено быть вместе.

– Убийства все еще не законны в Пенсильвании, верно?
– спрашивает Роуз.

– И в Соединенных Штатах, и во всем мире, - говорю я ей.

– Проклятье.

А затем на экране появляюсь я.

Снова в кабинете, сидя на рабочем кресле:

– Что ты думаешь о Скотте?
– спрашивает Саванна.

У меня на лице незыблемое самодовольное выражение.

– Я считаю его схожим с маленьким мальчиком подростком, пытающимся взломать замок на моем доме с помощью обычного лома, - я смотрю прямо на Скотта, стоящего вне поля зрения камеры, за спиной снимающей меня Саванны. И добавляю.
– Он никто иной, как просто мелкий воришка, пытающийся взять мое. Это достаточно честный ответ для вас?

– А что насчет Роуз?

– А что Роуз?

В этот момент я на самом деле сказал те слова, что украл у меня Скотт. Я назвал ее идеальной спичкой, но это было полностью вырезано из финальной версии шоу.

– Ты ее любишь?
– спрашивает Саванна.

Из-за такой нарезки видео, я выгляжу более бесчувственным, чем есть на самом деле. Более бесчеловечным и жестоким, чем хотел бы быть.

Довольно долго я смотрю в сторону, обдумывая свой ответ, тщательно подбирая слова. Сказать правду. Или солгать.

– Любовь неуместна для некоторых людей.

Большинство людей эта фраза останавливает от дальнейших расспросов. Они не стремятся все еще сильнее усложнить.

Но Саванна говорит:

– Это относится и к тебе?

Я держу пару пальцев на подбородке и улыбаюсь, но на экране эта улыбка выглядит пустой и бездушной.

– Да, - говорю я.
– Любовь в моей жизни не имеет значения.

Шоу заканчивается, и экран темнеет. В полнометражном же интервью, я добавил:

– Но Роуз - эпицентр моего мира, независимо от того, позволяю ли я себе любить ее.

Все это было обрезано.

Все в зале аплодируют и начинают обсуждать между собой шоу, Ло и Рик поворачиваются ко мне с сердитыми лицами. Роуз хватает еще один бокал шампанского с подноса и снова откидывается мне на грудь, ее абсолютно не затронули мои слова в отличие от ребят.

– Итак, это был настоящий Коннор Кобальт?
– спрашивает Ло, он обнимает Лили и смотрит на меня, насупив брови. Она же смотрит на свою сестру с большим беспокойством во взгляде. Они на стороне Роуз. Как и должны быть.

– Я ответил честно, - говорю я.
– И это не впервые, когда я так сделал.

– Так ты никогда никого не любил?
– спрашивает Ло.
– Ни другую девушку, ни свою мать, отца или друга?

Он хочет знать, считаю ли я его чем-то большим, чем просто знакомый по типу Патрика Ньюбелла. Использую ли я Лорена Хейла в целях сотрудничества с компанией его отца, мультимиллиардной франшизной компанией, специализирующейся на детских продуктах? По началу, да. Сейчас, нет.