Чтение онлайн

Я неоднократно проводил своеобразные психологические эксперименты на эту тему и результат почти всегда был один и тот же. Смысл эксперимента заключался в следующем: общаясь с той или иной женщиной зачастую имевшей в прошлом отношения с жестокими и циничными мужиками я старался сделать для неё что-либо приятное, от честных красивых слов и поступков до подарков-сюрпризов и совместных весёлых развлечений. Иногда я точно знал, а иногда только догадывался о том, что моя спутница не жалела своего внимания, тела и ласки на бывших у неё в прошлом мужчин которые ничем кроме грубости и цинизма её не одаривали. Результат моих экспериментов был почти всегда одинаков: в ответ на своё хорошее отношение я получал «полоскание мозгов» и трёп. Причём я точно знал, что если бы на моём месте был бы жестокий человек то ситуация скорее всего развивалась бы по другому. Как я уже и говорил я не обращаюсь с женщинами жестоко, жестокость во взаимоотношениях меня не привлекает. Я повторял этот эксперимент неоднократно, иногда за поведением женщины было наблюдать смешно, иногда противно, иногда оно огорчало, но я так до конца и не понял мотива такого поведения. Единственным подходящим ответом был рабский менталитет этих женщин — они не ценили доброе отношение к себе, зато охотно подчинялись жестокой силе. По моим наблюдениям таких женщин много…впрочем как и мужчин. В начале своей срочной службы я видел много моральных уродов у которых нельзя по-доброму было получить даже обычный почтовый конверт, но при этом они же, для ублажения свирепствующих «дедушек» посреди ночи, в запертой казарме, могли найти пачку недешёвых сигарет. Рабский менталитет. Нелюди.

Среди всего имевшегося у нас оружия наибольший интерес у сербских солдат вызывал подствольный гранатомёт ГП-25. Для несведущих в военном деле людей поясню как выглядит и для чего предназначено это оружие. ГП-25 состоит из короткого нарезного ствола калибра сорок мм, спускового механизма, расположенного с боку прицела и маленькой резиновой ручки. Крепится «подствольник» к автомату Калашникова снизу ствола в районе цевья. Предназначен ГП-25 для поражения открытой и скрытой за препятствиями живой силы. Максимальная дальность стрельбы двести пятьдесят метров, граната ВОГ (так называемый «выстрел») летит по навесной траектории, летит медленно и в полёте её бывает видно. Гранаты бывают двух видов — обычные и подпрыгивающие, оба вида осколочные, то есть противопехотные. Подпрыгивающие ВОГи при ударе об землю выпрыгивают на несколько метров вверх и лишь потом взрываются поражая тех, кто лежит на земле или прячется в окопе. ГП-25 заряжается со ствола и граната не имеет гильзы. Два этих фактора обеспечивают лучшую в мире скорострельность для такого типа оружия.

«Гэпэшка» штука надёжная, полезная и в общем-то незаменимая. У сербов вместо «подствольника» использовались ствольные гранаты, так называемые «тромблоны». На ствол оружия навинчивается специальная насадка на которую в свою очередь надевается ствольная граната (отсюда и название) после чего при помощи холостого патрона производится её запуск. Граната тяжёлая и поэтому механизмы оружия подвергаются большим нагрузкам вследствие чего оружие быстро изнашивается. Выстрел «тромблоном» сопровождается сильнейшей отдачей. Если вместо холостого патрона по ошибке выстрелить боевым то у стрелка и окружающих будут «проблемы». В условиях современного высокоманевренного боя такой вариант вполне возможен. Дальность стрельбы примерно такая же как и у ГП-25. Сербские ствольные гранаты были осколочные и кумулятивные, то есть предназначенные для поражения бронеобъектов.

«Тромблоны» неудобны, громоздки и опасны в применении и поэтому не могут даже близко сравнится по своей эффективности с «гэпэшкой». Во время второй своей поездки в Боснию мне удалось пострелять на стрельбище сербскими ствольными гранатами, тогда для запуска гранат использовался сербский аналог советского карабина СКС. Я стрелял стоя, от бедра, для удобства и прочности удержания карабина оружейный ремень я намотал на руку. После второго выстрела ремень оторвало от крепления — отдача при выстреле была огромной. Лишь спустя несколько лет я узнал, что стрельба ствольными гранатами производится с упором приклада оружия в землю…

Помимо розданного нам склада продуктов сербы оставили ещё и свой вещевой склад. Склад этот был частично разрушен натовской ракетой, но несмотря на разрушения своё содержимое сохранил в целостности. Сербы конечно забрали оттуда наиболее полезные вещи, но тем не менее недра склада были заполнены всевозможным нужным и ненужным солдатским имуществом. Склад этот располагался в непосредственной близости от поста на котором стоял наш БТР и поэтому я был в числе первых кто его обнаружил. На складе были ремни, ботинки, военная форма (по-сербски «униформа»), нательное бельё, полотенца, комбинированные котелки, плащ-палатки и прочее военное имущество и снаряжение. Имущество частично было новое, а частично бывшее в употреблении. К моему сожалению все ботинки и кожаные ремни были б.у. Осмотрев склад я выбрал себе пару почти новых ремней, а также и небольшой тёмно-зелёный брезентовый армейский ранец и удалился восвояси. Мне давно хотелось заполучить сербскую форму, она была качественная, добротная и красивая, но полных её комплектов на складе не оказалось. Кителей было много, а вот штанов не было вовсе. Ещё находясь в Боснии я хотел купить себе комплект такой формы — мне очень понравился тип камуфляжной расцветки. Расцветка состояла из пяти цветов и была стойкой к застирыванию. Отсутствие интересующей меня военной формы среди всей груды армейского барахла меня огорчило.

Кроме вышеупомянутых ремней брать что-либо я не решился — мне было стыдно без необходимости присваивать себе сербское имущество, пусть даже и оставленное. Сейчас я понимаю, что мыслить подобным образом было глупо, но тогда я рассуждал именно так. Поскольку имущество было брошено, то воспользоваться им было вполне допустимо и поэтому нужно было тогда сразу набрать всего, что может пригодиться в дальнейшем, причём набрать впрок и с запасом. Не смотря на тогдашние свои размышления я приходил на этот склад ещё не один раз, каждый раз когда я приходил туда содержимое склада заметно убывало. Многие наши парни, в отличие от меня, не церемонились и через несколько дней на складе не осталось ничего ценного.

Особой популярностью пользовались сербские камуфлированные чехлы на каску. У нас сроду фабричных чехлов не водилось и поэтому мы изготавливали их из капюшонов от бушлатов. Если не удавалось раздобыть старый бушлат, то приходилось просто обшивать каску куском камуфлированной ткани. Края каски достаточно острые и поэтому самодельные чехлы быстро разрывались. Приходилось делать их заново. Сербские фабричные чехлы совсем другое дело — даже спустя два года после косовских событий я видел их на касках наших солдат в Боснии. Сербский пятицветный камуфляж сильно отличается от трёхцветного российского и поэтому сербский чехол на каске делал наших солдат похожими на сербов, а это было небезопасно. Напяливать сербские чехлы было не лучшим решением, но к счастью всё обошлось без эксцессов.

Всё, что мы не забрали со склада несколько позже утащили оттуда албанцы.

Мне пришлось наведаться на склад снова в тот же день. Причина заключалась в том, что уезжая из Боснии я в спешке позабыл взять с собой сменные носки. Вонять как свинья и тем более портить себе ноги я не собирался поэтому и отправился на склад, на котором хотя и не было носков, зато было много нетельного белья из которого я изготовил отличные портянки. Я брал нательную рубаху и отрезав всё ненужное делал портянку подходящего размера. Из одной рубахи получалась одна портянка. Замена носков портянками не составляла для меня проблему — спартанские условия российской армии являлись наилучшей подготовкой к любым военным трудностям. Рубах я взял сразу целую кучу и потому вплоть до того момента когда мне удалось разжиться носками я выбрасывал поношенные и делал новые портянки. Толстый тоже наведался на склад, но я сейчас уже не помню что именно он принёс оттуда.

Весь второй день вокруг нас постоянно происходил круговорот событий — двигались мы, двигались сербы, двигались англичане. Только албанцы пока особо не обозначали свои действия — ясное дело, ждали неминуемого ухода сербских военных сил. Англичане более не предпринимали активных попыток прорваться на аэродром, вместо этого их командиры вели переговоры с нашим командованием. Хотя конечно наши и английские командиры обсуждали между собой различные вопросы было понятно, что любое важное решение обсуждалось и принималось за много сотен километров от Приштины. Ситуация, развитие которой в первые часы полностью зависело от нас теперь развивалась по сценарию нам подконтрольному лишь от части — за дело взялись политики. Это было ясно и нам и, как я понимаю, и английским солдатам.

Мне было интересно посмотреть на англичан поближе и при случае я подошёл к ним с формальным поводом раздобыть сахар для своего кофе. Я на ломаном английском (больше даже при помощи жестов) объяснил, что мне от них нужно, а нужно мне было купить пакетик сахара. Именно купить, поскольку попрошайкой я быть не собирался. Для этой цели я даже заранее подготовил мелкую купюру, кажется один доллар. Английские десантники к которым я обратился быстро поняли чего я от них хочу и через минуту-другую один из них принёс мне пакет сахара, предложенные взамен деньги он не взял, улыбнувшись и пробормотав что-то для меня непонятное. Я не вызвал у англичан большого интереса, да и вообще ко мне они отнеслись очень спокойно, можно даже сказать обыденно. От вчерашней напряжённости не осталось и следа. В тот момент я чётко понял, что мы воевать между собой не будем.

За те пару минут пока я объяснялся и ждал сахар мне удалось хорошо рассмотреть вблизи наших коллег-конкурентов. Ребята крепкие, возрастом немного старше нас, хорошо экипированные, вооружены примерно так же как мы (оружие конечно же другое, английского производства, но тип вооружения одинаков). Внешний вид и манера поведения существенно отличались от всего того, что я наблюдал у американских военнослужащих. Американцы зачастую производили впечатление людей закомплексованных и каких-то напуганных. Англичане неосознанно ассоциировались с чем-то опасным и даже хищным. Примечательно, что англичане не носили касок, их головы украшал тёмно-красный берет — символ их воздушно-десантных войск.