Чтение онлайн

Распахиваю окно. Лена тут же ныряет внутрь. Окно не закрываю, в домике слишком жарко, только задёргиваю шторы. Девушка обходит комнату, заглядывает в шкаф, потом в санузел.

— У тебя обстановка такая же?

— Ага. Только кровати не вместе, а раздвинуты к стенам — уточняет девица. — Душ один к одному, уродство жуткое. Такое даже в бараках для местной рабсилы в колониях не делают. Я как утром это увидела, так сразу проснулась.

Все спокойным будничным тоном. Я ещё за завтраком понял, она моя сестра по несчастью. К чести Лены она совершенно не удивилась, когда узнала, что я тоже не местный. Хорошая выдержка, даже завидую немного крепости нервов этой девушки.

— Понимаю. Я сам перед зеркалом чуть в обморок не хлопнулся — об утренней пробежке в исподнем скромно умалчиваю.

— А что там в зеркале? Стрижка изменилась или рога пропали?

— Как бы тебе объяснить… — бью себя ладонью по лбу. Об этом и не подумал. — Лена, тебе сколько лет?

— Шестнадцать. А что?

Что угодно, но этого я не ожидал. Лезу в карман за сигаретами. Рефлексы, чёрт бы их побрал. Не сразу вспоминаю, что в этом возрасте я не курил.

— А вчера, сколько тебе было?

— Столько же.

— Интересное дело. Понимаешь — тяну, чтоб собраться с мыслями. — Мне вчера было сорок три.

Лена наклоняет голову, смотрит недоверчиво. Пауза затягивается.

— Сочувствую. Нет, правда. Я бы с ума сошла от такого. Ты приехал один?

— Один. Лена, ты учишься в институте, работаешь? Ты замужем? — намеренно бью невпопад.

— Я же сказала. На каникулы меня отправили в скаутский лагерь. Ты не слышишь?

— Не знаю. Понимаешь, приехал вчера. Домик заказан заранее. Все оплачено. Здесь на базе познакомился с двумя девушками. — Скомкано получилось. Сам себя не узнаю.

Слово за словом, пересказываю весь свой вчерашний день. Некоторые подробности утаиваю. Как это ни удивительно, но Лена принимает сказанное спокойно. Похоже, она поверила. Договариваемся держаться вместе. Я ей доверяю. Хотя, по глазам видно, рассказ ее впечатлил. Видимо, напугал мой реальный возраст. Прекрасно понимаю, мой сын должен был быть её ровесником. Если бы он был жив.

Да что там говорить, моя последняя любовница Лене в матери годится. Нет, не желаю я для этой девушки такую маму. Жанна человек неплохой, но слишком безалаберная, она из мотыльков, порхающих у светильника. Сама зажечь для кого-то свет не способна.

Каюсь, решила пошалить. Специально пошла на провокацию, залезла к нему через окно. Пусть думает, что хочет. Скучно через дверь ходить как все. Ну, вы понимаете. Даже если он собрат по несчастью, как говорит.

— Я вчера познакомился с двумя девушками — говорит юноша, или мужчина.

Это дико, но я ему поверила. Такое можно придумать, но зачем? Он сам в сложной ситуации. Держится хорошо, говорит спокойно без надрыва и истеричных ноток. Однако, в голосе проскальзывают определенные нотки. Его, как и меня, ночью вырвали из реальности и впихнули в этот шутовской лагерь с красными галстуками и странными плакатами, да еще украли целую жизнь. Только он любимого человека не терял, или нет? Максиму за сорок, по его словам. Должны быть семья, дети. Тогда почему он приехал на турбазу один? Не человек, а сплошные вопросы.

— Что будем делать?

— Жить — губы Максима трогает легкая улыбка. — Знаешь, всегда есть выход, из любой ситуации. Решим и эту проблему.

— Ну, хорошо. Я верю тебе — киваю в ответ, даже почти не соврала. — Только как выбираться будем? У меня нет желания провести жизнь в обществе кондовых социалистов.

— Каких ещё социалистов?

— Посмотри вокруг, эти красные флаги, лозунги, плакаты. Только пока портреты Штрассера не встречала. Ты что думаешь? Всеобщее равенство, пролетарское единение, партократия и государственный контроль, это же сразу в глаза бросается. — У меня было время подумать. Многое, слишком многое смахивает на наших помешанных на совершенстве и справедливости западных соседей за Вислой. Плакаты в таких обществах просто так не рисуют, они все пропитаны идеологией. Там каждая черточка, каждый штрих соответствуют линии единственно верной прогрессивной и непогрешимой Партии. Социалистической, разумеется.

— Лена, это не социалисты. Мы попали к коммунистам — глаза Максима сужаются, как прицелы.

— Стоп. Я историю только по учебникам знаю, ты сейчас говоришь о маргинальной философии конца девятнадцатого века?

Он рассказал. Хоть Максим и сдерживался, но эмоции иногда прорывались. Я его понимаю. Сама бы от такого рехнулась. Это как если бы…. Сама не знаю.

Все, приплыли. Поняла, он не из моего Петербурга, не из моей России. Как же так получается, когда мой прадед прикрывал бомбардировщики над Панамским каналом и дрался над палубами наших авианосцев в Наветренном проливе, его дед сражался с немцами под Смоленском? «Интересно тасуется колода» — писал господин Булгаков.

Насчет «маргинальной философии» я несколько слукавила. Если не изменяет память, у немцев в прошлом веке были проблемы с коммунистами — знаменитый путч Тельмана-Пика, после которого к власти пришел Грегор Штрассер со своей национал-социалистической партией. Грех жаловаться, Бог уберег Россию от великих потрясений, зато немцев не пожалел. Даже моих скромных знаний хватает понять, фатальное отставание германцев от нас в конце прошлого века прямой результат увлечения социалистическими идеями и простыми решениями. «Благими намерениями вымощена дорога в Ад» — так, кажется, говорят?

В мире Максима немцам пришлось ещё хуже. У них победил Тельман. Потому в Мировой Войне Германии пришлось пережить унизительный разгром, второй за столетие и навсегда выпасть из когорты цивилизованных стран. Зато у него Соединенные Штаты вдруг мировой лидер, а Британия хоть и избежала оккупации, но зато лишилась всех заморских владений и скатилась в хвост первой десятки.

Мы и не заметили, как проговорили до конца тихого часа. В дверь постучали. Надеюсь, это не меня ищут? Лучше бы не нашли, все же, оставаться с юношей вдвоём за закрытыми дверями не-комильфо. Пусть мы несовершеннолетние, это всё равно. Исключительность ситуации не оправдывает, а служит отягчающим обстоятельством. Прижимаю палец к губам, дико вращаю глазами и упархиваю в туалет.

— Кто там? — слышны щелчок замка и скрип двери.

— Макс, ты один? — голос знакомый. Явно ещё один из собратьев по несчастью.

— Странный вопрос.

За дверью слышны шаги, скрипят половые доски. Кто-то зашел внутрь. Затаив дыхание, медленно, осторожно задвигаю щеколду. Молюсь, лишь бы нахальному визитеру не приспичило уединиться по нужде. Максиму придется оправдываться, с чего у него клозет изнутри заперт. Представляю себе эту ситуацию в лицах. Чуть было не закатываюсь от смеха. Да, анекдоты не придумывают, их берут из жизни.

— Вечером танцы. Ты пойдешь?

— Ты приглашаешь? — вопрос не в бровь, а в глаз.

— Нет, ты что! Точнее говоря, ну да,…. Э…. Уже приметил, с кем танцевать будешь?

— Глаза разбегаются. Схожу, наверное, если время найду. У нас в отряде все девушки красавицы. Дима, ты сам, на кого запал?

Вот оно что! Только теперь узнала голос. Интересно, что Дмитрий скажет? Ещё интереснее, что он помнит за вчерашний день? Спрашивать такое напрямую нельзя, не поймут. Просить Дашу разузнать, ещё хуже, она точно не так воспримет. Хватит с неё утреннего пробуждения в нескромном виде.