Чтение онлайн

— В сложный для Леи период я буду забирать её в свою комнату, в остальное время она прекрасно ладит с себе подобными, — казалось он вызвал меня совсем для другого, но никак не мог заставить себя подойти к действительно важной теме. В голове, словно тополиный пух на ветру, хаотично кружили мысли, перекидываясь с одного события на другое. Я выжидательно уставилась на командера, боясь спугнуть подступающую к поверхности откровенность.

— Хорошо. Псина останется, но у меня к вам просьба, мирна, — наконец-то выдавил из себя ректор. С удивлением и искренней симпатией я заметила, что, мне, пожалуй, попался первый версус не пытающийся проникнуть в мою голову, — не афишируйте результат вашего ПОВ-теста. Мы не животные, но мало кто сможет избежать такого соблазна.

Предварительно постучав, в кабинет вошёл секретарь и получив утвердительный кивок, выложил перед ректором стопку бумаг. Тот мельком на них взглянул, уточнил время следующего посещения и отпустил помощника.

— Я вас не понимаю, командер, — произнесла я, едва за секретарем закрылась дверь. Мужчина поморщился, словно у него болят зубы:

— И почему я не удивлен, что Нормус не потрудился посвятить вас в детали. Мирна, сейчас я крайне стеснен во времени, а это разговор не на пять минут, да и не для этих стен…Судя по вашей характеристике вы не болтливы, прошу, заметьте, прошу, не приказываю, не говорите пока ни с кем о ПОВ-тесте.

— Так точно.

— Идите.

Я вытянулась в струну и кивнув, покинула кабинет.

В мыслях я уже была на пляже и наслаждалась приятной компанией и ласковым морем, поэтому появление Тео стало для меня неожиданностью, хотя тот, судя по всему, особо не скрывался. Он явно ждал меня, опершись на подоконник, всем своим видом выражая, покорность судьбе и наносное спокойствие, но едва заметил меня, подобрался, словно пантера перед прыжком. В темных глазах зажегся огонек предвкушения, когда Теомир шагнул мне на встречу:

— Прежде чем ответить мне отказом, выслушай…Я прошу тебя стать моей Пойс, Эва Сомерхольд, — произнес он, приложив сжатую в кулак руку к противоположному плечу.

— Прежде чем ответить мне отказом, выслушай…Я прошу тебя стать моей Пойс, Эва Сомерхольд, — произнес он, приложив сжатую в кулак руку к противоположному плечу. — Хотя нет, — почти рявкнул он. — Я не с того начал.

Тео слегка отклонился, пропуская меня в полупустое помещение, заставленное книгами: редкие фолианты в потертых кожаных переплётах были сложены стопкой на огромном столе красного дуба, расставлены на многочисленных полках и скрыты ударозащитным стеклом. Дверь с тихим щелчком закрылась:

— И мы здесь потому, что…

— Я не хочу, чтобы нас прервали, — белозубо улыбнулся Теомир.

Сейчас, в эту самую секунду, казалось просто нереальным то, что еще несколько дней назад Тео был на грани смерти.

Дважды.

Сила и мощь его гибкого, упругого тела, обтянутого форменным кителем, буквально сочилась из каждой поры. Движения его были скупыми и четкими, как у крупного хищника, выверяющего каждый свой шаг. Он не просто заполнял собой окружающее пространство, мне казалась здесь всё пропитано им. Если раньше здесь царили книги, то теперь безраздельно властвовал он.

Я внутренне содрогнулась. Тео подавлял, кружил голову. Его близость всколыхнула чувственные воспоминания, казалось, забытые.

— Спасибо, за то, что спасла меня. Дважды. — Произнес он. Я кивнула, приняв ненужную благодарность. Было что-то невероятно притягательное в его темных глазах и чувственных, немного капризных губах, плавном, низком голосе со слегка грассирующей «р», но следующие слова разрушили все очарование. — В качестве благодарности ты займешь место моей Пойс.

Его снисходительный деспотизм разозлил меня, а когда я злюсь, закусываю удила, и голос разума становится тише шелеста травы в безветренный день.

— Нет, — ответила я. — Не займу, — я стала отступать к двери, желая покинуть замкнутое пространство.

Тео нахмурился и нетерпеливо хмыкнул. Кажется, мой отказ еще сильнее раззадорил его. Он слегка качнулся в мою сторону словно собрался удержать меня силой. До этого момента неопределенная угроза просто витала в воздухе, а теперь буквально стала осязаемой.

Наши взгляды встретились и на секунду для меня все застыло, я почувствовала себя стрекозой, влипшей в древесную смолу: прозрачные крылышки, завязли и трепыхались, тонкие лапки в панике перебирали густую массу, стремясь освободиться…

Теомир одарил меня сардонической усмешкой и слегка наклонил голову словно говоря — так и быть, на этот раз, я приму твой ответ. Пока.

— Прости, Эва, — извинялась Габи, — я не пошла в столовую.

Она сказала это таким тоном, что я сразу поняла, причина пропустить обед у неё была серьезная. Но кто я такая, чтобы пытаться узнать её секреты, если бережно оберегаю свои. Габриэль вела себя непривычно тихо, словно мыслями была где-то очень далеко.

— Подумаешь, — махнула я рукой, — забежим куда-нибудь. — Перебрасывая сумку через плечо, я подхватила легкомысленную соломенную шляпку-канотье[23] и водрузила её на голову. — Тем более в город нам всё равно нужно. — Вчера я договорилась на стрижку для Леи, обезумевшая от жары псина, обычно резвая и активная, отказывалась покидать вольер в течение дня и выбиралась из него только ранним утром и поздним вечером. Всё остальное время она кошмарила других ксоло, и кажется ловила от этого больший кайф, нежели во время охоты.

Академия опустела. Кадеты, пользуясь последней возможностью глотнуть свободы разбрелись кто куда. Вот и мы сейчас более всего походили на праздношатающихся отдыхающих, нежели на кадетов самой престижной в Империи Академии. Я, примерила просторный комбинезон на тонких бретелях из льняной ткани в бело-синюю полоску и решилась идти в нем, мягкая ткань была приятна к телу и холодила кожу, а Габриэль облачилась в шёлковое платье цвета молодой листвы, подчеркивая яркость глаз и полную грудь.

Вчера соседке пришло приглашение на вечеринку, но она порвала конверт, как только прочла кто именно её приглашает. Все эти тайны меня, мягко говоря, напрягали, но лезть к ней в душу я не буду, захочет — всё сама расскажет, а нет — так нет.

Счастливая, частично полысевшая Лея, носилась по каменистому пляжу, гоняя крикливых птиц. Без зазрения совести любопытная псина совала нос в чаячьи гнезда, вороша пустые скорлупки и пугая птенцов, я кидала дурёхе камушки, и она ныряла за ними в соленую воду, пенящуюся белоснежными барашками у наших ног. Временами палящее солнце скрывала пушистая вата облаков, от того находиться под открытым небом было много приятнее, чем пару часов назад.

— Я думала ксоло более разумны, — прервала ненавязчивое молчание Габи.