Чтение онлайн

— Ты слишком стараешься, Эва.

— Да, трейнер, — пыхтела я, силясь выбросить его из своей головы.

— Ты думаешь мне нравятся твои мысли? Считаешь я получаю массу удовольствия читая зависть и беспомощность, пробуя на вкус эгоизм и жестокосердие?

— Нет, трейнер.

В тысячный раз я карабкалась по стене, осторожничая перед переходом к потолку, самое опасное место, пальцам не за что зацепиться, всего пара зазоров…

— Хаааш, — удар о спину вышиб воздух из легких. Я уже умела группироваться, но упасть плашмя с пятиметровой высоты скалодрома это не то же самое, что быть отброшенной ударом.

— Не сквернословь.

— Простите, трейнер, — выдохнула я, мысленно представляя соответствующий жест. Еще. И еще.

Ничего.

Обычно остро реагирующий на непослушание трейнер уже впаял бы мне полсотни приседаний с мешком песка на спине, или десяток кругов по залу, а тут. Хаш. Я произнесла витиеватую, наполненную нецензурной бранью фразу и затаилась.

Хаш.

Кхаан резко развернулся, впиваясь в меня довольным взглядом:

— Смогла, — резюмировал он. Первый выигранный бой, еще не победа.

Что ж, настала пора учиться нападать.

Маленькая арайя была прожорливей взрослых самцов, с молоком, что дал мне Сэлл она покончила за пару дней и без особых проблем перешла на мясо, стремительно набирая мышечную массу. Суровый, неприветливый климат Оста ускорил рост и взросление коренного обитателя в тепличных условиях и уже через пару недель Лею трудно было назвать щеном, в холке она доставала мне до бедра и грозила вымахать еще.

Ежедневная охота вынужденно стала моей каждодневной обязанностью, хотя впервые с моего появления на планете с вечной мерзлотой, долг превратился в удовольствие. Лея, действительно была высшим хищником этой планеты и её инстинкт охотника хоть и не был впитан с молоком матери, всё же был невероятно силён.

Кхаан сквозь пальцы смотрел на мои частые отлучки, но, если бы мне было дано выбирать предпочтение я отдала бы тренировкам. Без нового сьюта, прибытие которого я ожидала со дня на день, они были бессмысленными, а на старом не осталось ни одного целого сантиметра. С тем же успехом я могла надеть обычную сорочку или сверкать голым торсом, порезов меньше бы не стало.

Вечно незаживающие раны на пальцах зарубцевались в плотные шрамы, а постоянные дозы яда, которым во время своих зубастых игр меня от души снабжала арайя сделали моё тело невосприимчивым к токсину, хотя первое время меня так накрывало, что я теряла сознание, а сердце моё почти переставало биться. Лея была дикой, жадной до крови и неутомимой хищницей, но вопреки моим опасениям, она беспрекословно слушалась моих приказов, хотя, бывало, являла свой мерзкий норов во всей красе.

Как именно версус-одаренным удавалось привязать к себе ксоло я не знала, да и какой смысл? Я нечто другое, и Лея не ксоло, а их дикая прародительница. Симбиоз человека и пса зиждился на подавлении и подчинении, для меня же Лея стала чем-то большим нежели питомец!

Защитница.

Партнер.

Друг.

Два года спустя.

Два десятка псовых глоток разрывались от напряженного лая, скуля и подвывая, прутья стальной клети гремели и скрежетали, добавляя к какофонии звуков еще один, громкий и неприятный.

— Уводи ты её, Эва, — тянул на себя Сэлл одного из ксоло-псов. Его темно-лиловый хохолок воинственно топорщился, а массивный строгий ошейник, за который его придерживал мужчина, до крови впился в гибкую шею на всю длину острых шипов. Пес вырывался, беснуясь от бессилия и одновременно заискивающе скулил перед течной сукой, теряя привычную сдержанность, обычно свойственную этим гордым зверям. — Тут и до собачьей свадьбы не долго.

Пару дней назад Кхаан отправил меня с поручением к Сэллу, казалось бы, плёвым, но налетевшая буря, скорректировала мои планы, и вместо пары дней пришлось задержаться почти на неделю. Кто же знал, что такое близкое соседство, запустит естественные процессы и Лея станет желанной добычей целого питомника. Не хотелось выходить в темноту, хоть и на буре, но от ночёвки здесь не будет никакого толку — в таком шуме не уснуть, да и ксоло станут еще агрессивнее, уже яростно рвут друг друга, решая чья она невеста.

— Пойду, — решилась я. За столько лет дорогу найду даже с завязанными глазами, — и пурга уже улеглась. Прости, что так вышло…

— Полно тебе, Эва… — махнул рукой собачник. — Береги себя.

Я споро покидала вещи в бур и выехала в ночь. Усыпанный драгоценными осколками чернильный бархат неба казался глубже и темнее, пляшущее по кипенно-белым сугробам разноцветными огнями, сияние освещало дорогу лучше скромницы луны, синий цикл которой, почти полностью лишал ночное светило возможности ярко красоваться на небосводе. С поводка (хоть Лея его и не жаловала) я её не спустила, не хватало еще поймать на аппетитную наживку дюжину самцов арайи, самки у них редки, а сейчас начало весны — как раз период гона.

Я проехала три четверти пути, подгоняемая тревожным предчувствием неминуемой беды, когда поймала чёткий образ мыслей Леи — почти чёрная кровь, которой здесь было не от куда взяться, расплёсканная крупными каплями, на девственно белом полотне скатерти вечной зимы…

У Кхаана не было ксоло-пса, поэтому рассказать в деталях о сути связи он не смог, но из имеющейся в свободном доступе информации, а также порядком попытав Сэлла я поняла, что симбиоз зверя и человека — это мощнейшая, и что не маловажно обоюдная и добровольная, телепатическая связь.

И если человек был способен делиться информацией вербально, псы с хозяином общались мыслеобразами, посылая яркие картинки видения того, что недоступно человеческому глазу. Порой мне удавалось уловить ту или иную эмоцию Леи, их она порой проецировала более чётко, нежели визуальный ряд, так что сейчас помимо размытой, вырванной из общего контекста картинки, я ощутила странную смесь: любопытство, азарт и предвкушение, с малой толикой страха.

Вскоре я и сама смогла рассмотреть тонкую тропку кровавых следов, а через минуту наткнулась на мужчину. Он лежал лицом вверх, раскинув руки и не шевелился.

Сначала я решила, что он мертв, но сиплое дыхание, выбивалось белесой струйкой пара, а бледные губы шевелились. Казалось, он лежит не посреди заснеженной пустоши, кишащей смертоносными, вечно голодными тварями, а завалился отдохнуть посреди верескового поля, наслаждаясь ласковыми лучами летнего солнца и дивным травяным ароматом. В руке он сжимал окровавленный нож, и я обошла его по кругу, встав так, чтобы он меня видел. Расслабленная поза и сквозящее между строк отчаяние, по капле вытекающее из его тела, меня не обманули…из нашей троицы самым опасным был незнакомец.