Чтение онлайн

И он издал короткий смешок, прозвучавший совсем невесело.

– В каком списке не хватает меня? – поинтересовался Родерик, который как раз толкнул плечом дверь и вошел, держа в обеих руках по стакану.

– Мы только-только начали по-настоящему признавать тот факт, что кто-то в гостинице – убийца, – объяснил Аластер.

Родерик протянул мне стакан, на секунду встретившись со мной взглядом. Он проговорил холодноватым тоном:

– И чего мы добьемся, обсуждая этот вопрос? Думаю, полицейские вполне справляются со своей работой. Обычно им доверяют.

– Если они будут охранять эту девушку, Роберту, и она поправится, – сказала миссис Каудрей-Симпсон, – она выполнит за них всю работу.

– Констебль будет охранять ее всю ночь, – вставила я.

– Молодой Нейл Грэм? А его… достаточно?

Поколебавшись, я ответила:

– Я тоже буду с ней. – И не к месту добавила: – Она у меня в комнате.

– О… – произнесла миссис Каудрей-Симпсон, и я снова почувствовала, как все едва заметно отшатнулись от меня, оставив меня одну на коврике перед камином, словно на необитаемом острове.

– А вам не будет страшно? – бросила Альма Корриган.

Мне показалось или в ее голосе действительно прозвучала злоба?

– Нет. – Перед тем как сделать глоток, я обвела всех взглядом. – А где мистер Друри?

– Кажется, он пошел в гараж, – ответил Хьюберт Хэй. – Он потерял книгу и решил, что забыл ее в машине.

– А в чем дело? – спросила Альма Корриган; на этот раз я отчетливо уловила злость в ее голосе. – Неужели инспектор потребовал отчет обо всех наших действиях?

Я покраснела, но сдержалась и произнесла очень спокойно:

– Миссис Корриган, полиция не назначала меня шпионить за вами, если вы это имеете в виду. Меня не подозревают только потому, что меня не было в то время, когда было совершено первое убийство, а так как все-таки имеется шанс, что все убийства совершил один человек, а не двое, я виновной быть не могу. Поэтому инспектор попросил меня побыть с Робертой, пока не прибудет сиделка.

– Такое предположение просто чудовищно… – с пылом начал Родерик, но я прервала его:

– Все правильно, Родерик. Подобное предположение не так уж и чудовищно. Конечно, я помогаю полиции… надеюсь, мы все помогаем. И если инспектору потребуется отчет о чьих-либо действиях в какое-либо время, я постараюсь ответить ему как можно точнее.

– Ну знаете! – воскликнула Альма Корриган. – Должна сказать, что…

Ее муж положил свою руку на ее, и она замолчала.

Я обратилась к ней холодным тоном:

– Едва ли мне стоит напоминать вам, что полиция ведет следствие не против группы подозреваемых, а против каждого в отдельности.

– Браво! – неожиданно выкрикнул Хьюберт Хэй.

Полковник Каудрей-Симпсон прокашлялся. Его лицо с мягкими чертами в это мгновение казалось отстраненным и суровым, в глазах светился ум. Он смотрел грозно и одновременно сострадательно – то был взгляд судьи, а не солдата. Я обнаружила, что гадаю, не судья ли он.

– Более того, юная леди, – обратился он ко мне, – каждое дело об убийстве является делом убийцы против каждого цивилизованного человека. Хочу добавить: я утверждаю, что, если человеку приходит в голову идея, будто самым приемлемым решением любой проблемы является крайнее физическое насилие, то он рискует лишиться звания цивилизованного существа.

– Не слишком ли сильно сказано, сэр? – отозвался Родерик.

– Видите ли, я совершенно в этом убежден, – парировал полковник.

– Применяете ли вы те же принципы не только к отдельным личностям, но и к народам? Вы, военный?

– Да.

– К военным действиям?

– К действиям агрессии. Если нация считает насилие орудием политики, значит она отрицает вековой интеллектуальный прогресс.

– Все равно, – упрямо настаивала Альма Корриган, – это просто абсурд – считать нас всех подозреваемыми. У следствия наверняка есть идея, кто это сделал.

– Если и нет сейчас, – вставил Хьюберт Хэй, – то появится, как только Роберта Саймс откроет рот.

На мгновение воцарилась неприятная тишина.

Я со звоном поставила стакан на стеклянную крышку стола.

– Что ж, – произнесла я, – для спокойствия тех, кто не является убийцей, я обещаю, что Роберта будет оставаться в безопасности все то время, пока она не в состоянии открыть рот.

И я вышла из комнаты.

Оказывается, что в минуту опасности с вежливых и утонченных людей тут же слетает лоск. Я чувствовала, что в сегодняшнем разговоре в гостиной звучал какой-то явный подтекст и если бы кто-то посторонний внимательно проследил за всеми в этот момент, то тайна была бы разгадана. На первый взгляд, думала я, подходя к темному коридору, ведущему на кухню и в дальнюю часть дома, полковник ни в чем не замешан. Он весьма убедительно высказал свои принципы, но так бы повел себя и убийца. А наш убийца очень умен, не стоит и сомневаться. Это актер, прячущий инстинкты оборотня под безупречно цивилизованной внешностью. Никто из сидящих в гостиной, слыша, как его обвиняют, и ощущая свое полное одиночество, даже и глазом не моргнул. Правда, убийцы могло и не быть в гостиной… Здесь имеются и другие варианты, как справедливо указал Аластер.

Обогнув угол, я налетела на Николаса.

Налетела в буквальном смысле слова. Он схватил меня за руки, не давая мне пройти и пытаясь разглядеть, кто стоит перед ним в темном коридоре.

– Э… – тихо сказал он, – да это наша полицейская шпионка. К инспектору не сюда, дорогая.

Разозлившись, я стала вырываться:

– Пусти меня, черт бы тебя побрал! Пусти меня! И не смей так со мной разговаривать! Ты не имеешь права…

– Ты сама меня вынуждаешь. Куда ты идешь?

– Тебя это не касается!

– Это касается любого: тебя надо остановить, чтобы ты не бродила одна в темноте в таком опасном месте.

– Я иду на кухню за едой, – раздраженно объяснила я, – и мне некогда.

Он не двинулся с места.

– А где же твой дружок?

– Ты о ком?

– О твоем златовласом preux chevalier [8] . Почему он не изображает твоего телохранителя?

– Ты всегда отличался грязным воображением, Николас, – с горечью констатировала я.

– Ну конечно. – Он язвительно усмехнулся. – Надо заметить, это ценное качество для писателя, хотя, вероятно, для мужа…

– Вот именно. А теперь пусти меня.

– Минутку. Тебе это может показаться странным, но я говорю серьезно, Джанетта. У меня создалось впечатление, что ты получаешь слишком большое удовольствие от прогулок в одиночестве… или с кем-нибудь, кого ты не знаешь. Если бы у тебя была хоть капля ума, ты бы понимала, что этот тип способен на все. Разве ты не боишься?

– Не боялась три минуты назад, – парировала я.

Не знаю, зачем я это сказала. В то же мгновение, как эти слова вылетели у меня изо рта, я пожалела о них. Николас отпустил меня, но продолжал разглядывать в полумраке. Мне казалось, что он слышит, как стучит мое сердце.