Чтение онлайн

— Я буквально шпионил за вами и вашим мужем, как только вы въехали. Вас зовут Каллен Джеймс, верно? А я Элиот Кильбертус. На самом деле меня зовут Клейтон Друри, но я сменил имя, когда мне было семь. Слишком похоже на «дурь» или «тру-ру-ру». Куда это годится, идти по жизни с именем, как у диккенсовского персонажа? Откуда у вас этот свитер?

— Из «Блумингдейла».

— Так я и думал. Дорогуша, покупать нужно только итальянское. Износу не будет.

— Элиот, нельзя ли немного подвинуться? А то вы мне сушилку заслоняете.

В ту первую нашу беседу он так завелся, что можно было подумать, будто он пробуется на роль в какойнибудь постановке и принял меня за начальника актерского отдела. Он трещал без умолку, причем легко перескакивал со славословий итальянским дизайнерам на простуду, подкосившую элиотовского мопса по имени Дзампано.

— А как же, Каллен, собаки тоже простужаются. Да бросьте, вы с ума сошли! Представьте только, босиком по нью-йоркским тротуарам, шлеп-шлеп. Чего там только не подхватишь! СПИДа — хоть завались. Настоящий рай для всякой заразы, киндер [27] . Как насчет зайти ко мне в гости, когда тут закруглимся? Мне осталось еще разок сполоснуть. Каллен, ваша дочка что-то подозрительно молчит. Она там не умерла?

В квартире его праздновал бал нарочитый кич. Элиот работал кинообозревателем для одной из нью-йоркских «голубых» газет, и стены у него были увешаны плакатами дурацких фильмов: «Нападение помидоров-убийц», «Выпускной бал» и прочих [28] .

Элиот заварил превосходный капучино в изящной серебряной кофеварке «гаджа» [29] — точно такой же, как стоят во всех итальянских эспрессо-кофейнях. Затем подобрал с пола одну из собачьих резиновых игрушек, как следует вымыл в раковине и несколько раз пискнул над коляской, пока Мей не расплакалась.

— Милочка, но чего же ты хочешь? Я не капитан Кенгуру! [30]

— Элиот, по-моему, она не в восторге. Но спасибо за попытку.

В течение дня он более или менее успокоился, и, когда я, взглянув на часы, удивилась, как, оказывается, поздно, он уже говорил почти нормально. Мы договорились завтра сходить вместе перекусить, и я отправилась домой, замечательно себя чувствуя.

Дэнни он тоже понравился. Когда Элиот первый раз пришел к нам в гости, то был на удивление застенчив и вел себя тише воды ниже травы. Первое время. Но стоило ему увидеть, насколько мой муж вежлив и непредвзят, он тут же принялся за старое, и на протяжении всей лазаньи со шпинатом мы не могли удержаться от хихиканья.

— Каллен, так вы действительно вегетарианка! А я-то думал, вы просто такая стройная. Но Мей надо обязательно давать мясо; я совершенно серьезно. Взять, к примеру, моего друга, Роджера Уотермана, так вот он тоже вырос в семье вегетарианцев — и что? Стал бухгалтером!

В промежутках между восклицательными знаками и непрестанными хохмами Элиот Кильбертус был отзывчив и очень щедр, даже до чрезмерности. Работал он обычно дома и частенько звонил спросить, не нужно ли посидеть с Мей, чтобы я могла куда-нибудь выйти. Иногда я пользовалась его любезным предложением, потому что оно шло от чистого сердца и не подразумевало обязательного «ты мне — я тебе». Ему нравились мы, нам нравился он, и чем дальше, тем больше времени мы проводили вместе.

Когда мы познакомились поближе, он признался, что хорошо обеспечен, потому что был единственным ребенком в семье, а его родители до самой смерти торговали недвижимостью во Флориде. Они оставили ему «жуткую уйму» денег, которые он вложил в акции — с разбором и успешно. К обеду он каждый раз приносил какое-нибудь экзотическое вино, хлеб или паштет, никак не сочетавшиеся с тем, что я готовила, но все равно очень вкусные.

Он всегда одевался как истый франт, причем только в европейское: раз в полгода ездил в Европу, где «предавался самому разнузданному шоппингу и чревоугодию». Услыхав, что мы прожили год в Италии, он покачал головой и заметил, что мы, должно быть, недоразвитые, коли вернулись в Соединенные Штаты «Макдональдса». На вопрос Дэнни, что в таком случае делает здесь Элиот, тот лишь пожал плечами и сказал, что не может читать итальянские киножурналы, да и, в любом случае, в тамошних аптеках не продается вощеная нить для чистки зубов.

Если денек выдавался хорошим, мы вместе отправлялись выгуливать Мей: я — слева от коляски, Элиот — справа. Тут-то он и проявил себя с совершенно неожиданной стороны. Я вскоре осознала, что нигде, кроме Нью-Йорка, Элиот жить не способен, это была настоящая любовь. Прогулка с ним оборачивалась непрерывной лекцией об архитектуре, о первоначальном замысле Фредерика Лоу Олмстеда [31] насчет Центрального парка и о том, где в городе можно найти лучшие шоколадные пирожные с грецкими орехами.

Он сводил нас на открытие художественной галереи и на элитарный концерт в Сохо, где тридцать два человека слушали, как шестеро стригут ножницами воздух, причем все тридцать восемь сохраняли совершенно серьезное выражение лица. По окончании концерта Дэнни заскочил в мелочную лавку и купил три пары серебристых, с закругленными концами ножниц, как в детском саду.

— Поехали домой, сыграем на бис!

Успела сложиться традиция, что по средам мы вместе с Элиотом полдничаем в нашей квартире. Он обычно ел сэндвич с тефтелями или сувлаки [32] , я же сметала греческую брынзу с оливками или спагетти-аль-бурро. Покончив с трапезой, мы устраивались на пару часов почесать языками.

В один из таких моментов и выяснилось, что Элиот увлекается оккультизмом. Он рассказал мне о вечеринке, на которой устроили спиритический сеанс и попытались вызвать дух Амелии Эрхарт [33] . На это я картинно закатила глаза и поинтересовалась, влетела она на самолете или просто возникла посреди комнаты. Таким рассерженным я его еще не видела. Элиот искренне верил в потусторонние силы и очень обиделся на мою шутку. Это был чуть ли не единственный раз, когда он на меня сердился.

— Каллен, ты такая всезнайка. Давай-ка глянем на твою ладонь.

Перед моим мысленным взором промелькнули рондуанские сцены, и я замялась.

— Ну хватит, Каллен. Я же не прошу тебя раздеться. Дай мне посмотреть твою ладонь, я хочу знать, что тебя ждет.

Насколько я знала, левая ладонь отражает то, что в человеке заложено, а правая — то, как эти задатки Удалось проявить. Я никак не могла решить, которая из них меня скорее выдаст и какую показать.

— Да нет, правую. Ну-ка, посмотрим.

После моих снов я бы не удивилась, подскочи он на полметра в воздух при первом же взгляде на мою руку. Однако ничего подобного — Элиот лишь помял подушечки моих пальцев, затем перевернул ладонь и изучил тыльную сторону. И так несколько раз.

— Что ж, дорогуша, боюсь, с точки зрения хиромантии ничего интересного. Тут сказано, что ты будешь счастлива в браке, с детьми тоже все будет хорошо и ты меня переживешь.

— Элиот, ты что, серьезно веришь во все эти оккультные штуки?