Чтение онлайн

Хуже, конечно, будет, если хозяин подземного Чертога разгневается, так мне плевать с некоторых пор. Что хотел – уже не получу, а без этого будь что будет.

– Отец, что ли, не научил, что смерть Кощеева в яйце? – Чернобог подхватил какой-то прутик и принялся задумчиво выводить рисунки на песчаном берегу.

– Уже нет.

– На кого цепи-то оставил? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, - на брата? Не жалко? Он же хиляк, сломается под ними сразу, – повинуясь кивку, я тоже сел на валун напротив.

– Не моя теперь забота.

– Как был эгоистом, так и остался, опять только о себе подумал. В крови у вас, в самом деле… – Чернобог звучал разочарованно. – Твой долг был каков? Правильно-о, отпустить любовь свою. Избавить род от проклятия, а ты… – Бог как-то по-простецки махнул рукой, как делала бабка всегда. Невольно усмехнулся, глядя на этот жест. Хотя, не до смеху, конечно. – О матери-то подумал?

– Не помню, чтоб клялся не упустить шанса.

– Смелый стал? – лицо напряглось, сразу из спокойного превратилось в божественно-карающее. Глаза налились черной тяжестью, брови сдвинулись.

– Как помер. Мёртвым все одно: что воля, что неволя.

– Всегда ты был упрямым и своенравным. Рано тебе батька цепи отдал, – Чернобог покачал головой, вновь расслабившись.

– Моим мнением не интересовался, - скулы сидевшего напротив напряглись. От одного этого жеста стало так тошно, что самоубился бы, не будь уже мертв. Такая тоска навалилась, хоть топись!

– Будешь дерзить, на вечность оставлю так: с грузом грехов на душе, – спокойно предупредил Чернобог, и тоска тут же отступила. – Не годится братец твой в Кощеи. Кишка тонка. А других вы не наплодили еще, – как сам с собой - честное слово.

Как будто это моя вина, что не подготовил смену. Мне, знаете ли, еще тридцатки нету. Не наплодил уж.

– Вернуться хочешь? К Яге своей.

Прищурился, вглядываясь в лицо и пытаясь понять, в чем подвох. Ничего же боги не делают просто так.

– Цена вопроса?

– Тьфу ты, делец, – Чернобог совсем не по-божественному презрительно сплюнул под ноги: – На прежних условиях. Будешь моим наместником. Правая рука, карающая длань. Следить за порядком и соблюдением законов.

– На прежних мне не надо, устал я псом на поводке. Спасибо.

– И что же ты предлагаешь? – поднявшись, собеседник мой пошел медленно вдоль берега, даже не оборачиваясь в мою сторону.

– Без цепей готов. Забери цепи с рода, чтоб и сыновья мои не страдали, и внуки, и все мои прямые потомки…

Не успел договорить, как тень метнулась порывом ветра и прямо перед лицом появилась страшная личина, прошипев злое: – Не много ли на себе берешь, Кощей?

В ответ я лишь пожал плечами. Вернуться к Яде хотелось безумно, но думать, что однажды у нас родится сын, примет цепи и станет жить, как я жил – нет. Не поступлю я так. Ни с женщиной своей, ни с нерожденными детьми.

– Только твои ПРЯМЫЕ наследники, Кощей. Ни братьев, ни дядьев. Только твой сын, сын твоего сына и дальше так. А другие не наследуют, ни власти, ни силы. Заберу магию всю. И у отца, и у брата. У всех заберу. А ты станешь мне верно служить. Без цепей. Как сын отцу, по праву крови. И детей воспитаешь приемниками. Клянешься?

От такого точно не отказываются.

– Силой клянусь, - поднявшись начертил рукой руну.

– Принимаю твою клятву, – довольный, как сытый кот, Чернобог снова сел на свой валун. – Вот вечно ты поперед батьки лезешь, с детства. Ни Горыныч тебя не научил уму, ни князь волколака. Ничему не учит жизнь, ну. Кто тебя просил в божественный промысел лезть?

– Не мог я иначе, – вздохнул. Правда не мог. Да, должен был, а душа не дала.

– Я ведь просчитал все, - горестно вздохнул Чернобог.
– Девчонку эту, Летавицу, жена моя надоумила с Черной смертью-то. Баба она баба и есть. “Измена должна быть отомщена”, – бог передразнил тон своей супруги и так выглядело смешно, будто с простым человеком говоришь о насущном. – Я и брата убедил, что надо старой Яге в наказание дать жить за счет внучки. Все пекся о своих детях, – кивнул на меня, - ходы наперед просчитал все.

«Обо мне что ли пекся?!»

– А тут ты! Все так хорошо шло: Ядвига умирает, Ладомила попадает в Смородинку первая, а молодую выталкивает назад. По учету одна жизнь должна быть забрана, не две. Получил бы ты и девку живую-здоровую, и даже избавление от проклятия. Нет! Подался в благородные. Самопожертвованием занялся, – Чернобог снова сокрушенно качнул головой. А я ощутил себя, будто правда отец отчитывает за недальновидность.

– Иди с глаз моих, чтоб лет сто тебя здесь не видеть! И впредь думай, что ли, прежде чем делать, не мальчишка поди. Силы я тебе за всех Кощеев передал. Будь любезен достойно неси волю Чернобожию Навьему народу. Иначе самолично испепелю: и тебя, и весь род твой. Взялся быть мужиком, будь, а не это вот все! Стыдоба! Противно смотреть.

Едва только я направился к Смородинке, окрик ударил меж лопаток:

– И душу мне взамен не забудь!

Пришлось обернуться: – Чью душу-то?

– Вот и догадайся. Упустила Ганна свой шанс от проклятия избавиться. Между жизнью и смертью выбрала нарушить закон, поддалась на уговоры Мары. Обещала ей жена за убийство свободу от горькой участи, так ведь не купишь свободу убийством-то. Дурная баба, чего с нее взять. Считай решением моим по ее делу. Чтоб к закату была в Чертогах. Как хочешь ищи, – махнул рукой, вода огненная из Смородинки хлынула на берег, накрыв меня с головой.

Закашлялся, жадно глотая воздух, в яви открывая глаза: кабинет. Яда, Горыныч, Серафима – все те же лица. Не расходились как будто. Еще и Лихо здесь. Что-то защекотало нос, поднял взгляд – веревка какая-то розовая, смотрю дальше, по всей длине – а там шарик воздушный. Да не один.

– Ни хера себе у вас похороны, товарищи, - разрядить обстановку шуткой не вышло. Девки, от неожиданности разом заверещали, Тим шарахнулся, сбивая что-то на своем пути. Обернулся. Рядом лежит старая Яга.

– Кир! – дрожащий голос Яды режет слух.

Поднялся рывком, прижал к себе колючку свою любимую. Может, хоть возвращение моё ей послужит утешением?

– Уже перешла Смородинку она, Яда. Прости, не в моей власти ее вернуть.

***

Ядвига

«Если мы вместе – то навсегда. Идем рука об руку, справляемся с невзгодами, преодолеваем трудности, говорим друг другу правду. Но в нашем союзе мужик из нас я, Яда».

Грустно улыбаюсь, вспоминая наш с Киром разговор, когда хаос с его воскрешением и смертью бабушки поулегся. Кирилл с друзьями взяли все в свои руки, организовали проведение прощального ритуала в Нави, а также, в большей степени для мамы, была организована церемония прощания по правилам людей.