Чтение онлайн

— Да, Иуды, — не дослушав, ответил профессор. — При жизни он не смог стать тем, кому бы верили люди. А после того, как совершил свое предательство, земля не отпускала его. Он пытался покончить с собой, но это у него не получилось. Он проповедовал на протяжении почти ста лет. А когда ему надоело находиться среди людей, он нашел только одно средство — сжечь себя! Его немногочисленные ученики исполнили последнюю волю и перемололи его остатки. Но в царство небесное отступнику попасть так и не удалось. Так и вынужден он бродить бестелесным духом среди людей, не найдя упокоения.

— Но почему? Почему про это ничего неизвестно? И почему порошок имеет такое действие? — тут же с жаром принялся сыпать вопросами Михаил.

— По поводу порошка могу только предполагать, — профессор поморщился, было видно, что вопрос ему неприятен. — Его вера была сильна, а с каждым годом его долгой жизни она усиливалась. Он понимал, что совершил большой грех, но считал, что поступал во благо, что взял на себя великую миссию, которую ему молчаливо поручил Христос.

Профессор снова на секунду прервался, чтобы снова отхлебнуть уже остывшего чая.

— Его вера причудливым образом возродилась в обращенных, в людях, которые вдыхали костную муку. Но всяческие упоминания в писаниях об Иуде, о том, что с ним на самом деле произошло, уничтожались, ученики Иуды преследовались. Его имя, конечно, осталось в истории, но роль его значительно принижена.

— Понятно … — это все, что смог сказать Михаил.

— В принципе, вы выстроили правильную логическую цепочку, молодой человек, — Петр Александрович пристально смотрел на Перевозова. — На основе того, что вы знали, вы сделали по большей части верные выводы. Порошок долгое время путешествовал с последователями Иуды по Ближнему Востоку. Потом он оказался в Константинополе. После прихода осман церковники пытались найти поддержку у рыцарей-драконов. Так мука оказалась у графа Влада. Но очень уж многим было известно, что именно у него находится эта реликвия, очень многие пытались ее заполучить. А слухи по поводу жестокости графа несколько преувеличены.

— Средневековый пиар в действии, — неожиданно встрял в разговор Ник.

— Что-то вроде того, — усмехнулся старик. — Кстати, мука была востребована и граф достаточно успешно ей приторговывал. Поэтому порошок разошелся по всей Европе. Всего по щепотке, но этого было вполне достаточно.

— А потом? Как банка под Питером оказалась, и причем тут шведы? — Михаилу не терпелось узнать подробности, хотя он понимал, что всей правды ему все равно никто не расскажет.

— А тут все дело в большой политике, — профессор лениво зевнул. — Всегда существовали люди, которые знали истинную историю Иуды. И, как правило, у этих людей была власть. Вот подумайте, молодой человек, вы бы отказались от способности воодушевлять людей, заставлять их идти на жертвы?

— Ну, не знаю. Допустим, не отказался бы, — предположил Михаил.

— Вот, не отказались бы! — назидательным тоном продолжил Петр Александрович. — Положение шведов в северной войне ухудшалось с каждым днем. Царь Петр активно использовал то, что сегодня бы назвали колдовством и магией. Был у царя такой придворный чернокнижник — Яков Брюс…

— Чего-чего? — Михаил не верил своим ушам.

— Да, в те времена к этому относились очень серьезно. А Яков Брюс был настоящим профессионалом. С северной столицей России Санкт — Петербургом вообще связано много темных историй. Город ведь на костях стоит. Есть предположения, что это массовые жертвоприношения. И очень может быть, что за ними стоит именно Брюс. И ведь подобные приношения повторялись. Снова и снова. Черная аура города этого требовала…

Старик внезапно замолчал, словно вспомнил то, чего ему не хотелось вспоминать. Ник осторожно кашлянул.

— Так, мы отвлеклись, — встрепенулся профессор. — Королю Карлу было известно про муку. Когда его войска подходили к Полтаве, вперед был выслан отряд из отборных бойцов. Они должны были добраться до костной муки и захватить ее. Им это удалось. Но когда отряд возвращался, для шведской армии уже было все кончено. Король бежал. Подчиняясь каким-то своим инструкциям, отряд начал пробиваться в Швецию. Ну и сгинул в болотах под Питером. Так след банки потерялся. И только когда стали строить в начале тридцатых линию Маннергейма, появилась весточка.

— Весточка… Как это?

— Очень просто. Дело в том, Миша, что люди, которые хотя бы раз пробовали порошок, могут его чувствовать, — профессора стала утомлять беседа. — Но когда банка закрыта, то район поиска можно определить только примерно. А утонувшую в болоте, ее почувствовать просто невозможно. Со временем то болото высохло, а когда строили укрепления в глубине линии Маннергейма, то был задет пласт земли, банка с мукой вылезла наружу.

— Начинаю понимать, — Михаил в очередной раз попробовал мыслить логически. — Получается, что вы сейчас меня нашли, потому что я недавно открыл банку?

— Совершенно верно, — кивнул Петр Александрович.

— А почему банку стали искать только во время войны? Ведь ее уже можно было почувствовать?

— Дело в том, что тогда в России не осталось людей, причастных к муке, которые могли бы ее почувствовать, — старик стоически продолжал отвечать. — Поймите, отношение к муке всегда имели люди благородного происхождения. А таких в России почти не осталось. Люди, способные почувствовать муку на большом расстоянии, были тогда только в Румынии. Тут дело в генетике. Потомки человека, попробовавшего порошок, с каждым поколением чувствуют его все лучше и лучше. Хотя остальные способности и остаются на том же уровне. Война Германии и СССР для румынской знати была прекрасной возможностью покопаться под Ленинградом, что они, соответственно, и сделали. Договорились с немецким командованием, так сказать, о стажировке для офицеров союзной армии. Румыния вообще в войну вступила из-за давления румынской аристократии, которая была заинтересована в поисках. Как-то так…

— А… — начал было Михаил.

— Так, молодой человек, нам пора закругляться, а у вас еще будет время задать мне вопросы. Если, конечно, захотите, — профессор резко оборвал Перевозова. — Вы поедете с нами. Не бойтесь, вам больше ничего не грозит. Про ФСБ можете забыть, мы все это уладим.

— Отнести колечко надобно, Фродо Беггинс, — зло хохотнул Ник, кивком указывая на банку.

На часах уже было начало пятого. Михаилу самому не очень хотелось, чтобы Марина застала его в этой компании. Еще сильнее ему не хотелось ехать куда-либо с этими людьми, гораздо проще было бы отдать банку и забыть о случившемся. Но перечить он не стал. Тем более, что эти двое обещали решить его проблемы. И Перевозов ни секунды не сомневался в том, что это в их силах.

Сборы не заняли много времени. Обуться, взять сумку, запереть за собой дверь — на это потребовалось всего полминуты.

— Получается, — уже спускаясь по лестнице, Михаил снова набрался смелости обратиться к Петру Александровичу, — не все вампиры… ой, простите… обращенные плохие?

— Нет, — флегматично ответил старик, тяжело переставляя ноги по ступеням. — Страшнее всего, когда мука попадает в посторонние руки. Примерно так и появляются диктаторы, садисты, злые гении. Нашел отставной ефрейтор, а по совместительству еще и художник-неудачник, кольцо прабабушки, в котором была щепотка — получите Адольфа Шикльгрубера. У благородных людей, в силу все той же преемственности, более ответственное отношение ко всему этому делу.

— Хотя должен признать, — остановившись на лестничном пролете, профессор повернулся к Перевозову, — не все люди неблагородного происхождения использовали свалившиеся на них способности во зло. Кто-то убедил своих современников в том, что он гениальный художник, кто-то отстаивал свои сугубо философские воззрения, кто-то использовал дар убеждения для соблазнения женщин. Дон Жуан, к примеру. Это не вымышленный персонаж.

«Марина!» — тотчас пронеслось в голове Перевозова.

Так вот почему она так легко соглашалась с ним во всем! Оказывается, дело вовсе не в природном обаянии Михаила! Мука… Вот и все объяснение. Михаилу стало неприятно и очень обидно.