Чтение онлайн

Кстати, Ворант, видимо соскучившись по общению, в своей высокомерной манере, соизволил объяснить, для чего он вываривает череп вепря. Оказалось, это добавочный ингредиент для новой трансформации, задуманной магом для него, Опалина, любимого раба Господина. Господина только с большой буквы. Видимо Ворант, натерпевшись за ночь страха, решил, что постоянное величание его Господином, существенно улучшит цвет его лица и поднимет на новую планку внутреннею самооценку мага. Ну, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы к амулету подчинения со злобными мыслями не тянулось.

Так, в варке черепа, суете по хозяйству Опалина, разглагольствовании Воранта, о будущих перспективах, ожидающих столь неординарного мага как он, прошел и этот, девятый день, их путешествия к Покинутым городам.

Как-то в очередной раз, переночевав в лесу, они поутру, после проливного дождя шедшего всю ночь, по единоличному решению мага, выбрались на вымощенный плитами старый имперский тракт. Маг соскучился по крыше над головой, чистой постели, хорошей пищи и общению с людьми. В принципе, тех пяти серебряных лауриев должно было хватить и на выполнение его заветных желаний о мягкой постели для него, горячем вине со специями и пополнение заканчивающихся припасов круп и овса для кобылы мага. Денежные запасы он собирался пополнить с помощью своего раба, отправив того на «заработки» и поиски сокровищ в ближайший Покинутый город.

Мясо закупать он не собирался. Его в избытке добывал Опалин, влет сбивая пролетающих птиц камнями и загнав, пару раз, оленей. Тураны, здешняя помесь зайца с тушканом, оказались очень верткими и малосъедобными. Жилистыми и худыми. Однажды, охотясь по приказанию мага, Владимир Анатольевич, случайно пришиб матерого медведя. Ошалевшего от неожиданного испуга, при появлении скелета с пылающими зеленым пламенем глазницами и мчащегося со скоростью гоночного болида за напуганным тураном. Громыхающего, на каждом двухметровом скачке, доспехами на всю округу. Не разобравшись в ситуации, хозяин леса полез в драку и тут же получил мгновенный удар кинжалом точно в сердце от Опалина, решившего, что от мяса — мясо не ищут. Медведь только на дыбы успел встать и тут же рухнул, даже не успев грозно зареветь.

Череп медведя маг тоже заставил выварить. Опалин начинал уже бояться своей будущей метаморфозы, представляя, что из него получиться с такими необычными ингредиентами. К его счастью, у мага пока не хватало, на превращение его в монстра, энергии. Каким-то образом он собирался ее раздобыть, но в частности своего замысла Опалина не посвящал.

Придорожный трактир, где Ворант два дня отсыпался, отъедался и отмывался, остался в памяти Опалина грязным, серым пятном. Запутанным лабиринтом мелких покосившихся от времени сарайчиков и хаотичных пристроек. С многочисленным, внешне неопрятным, семейством владельца трактира, выполняющими роль прислуги.

Грязные, расхристанные девки с нечесаными волосами и два погодка — пацана, вечно сопливых, в рваных, замызганных рубахах весь день метались по сарайчикам и пристройкам. Постоянно мельтешили перед глазами, казались вездесущими как тараканы, умудряясь появляться чуть ли одновременно в совершенно разных местах двора, по мышиному шустро вбегали и выбегали из многочисленных дверей. К вечеру первого дня, успев вызвать своим сумбурным поведением, у Опалина почти настоящую головную боль. Он, все эти два дня простоял под навесом возле крыльца, играя роль половины оплаты за постой мага.

Ворант проявил неожиданную практическую сметку, договорившись с хозяином о роли Опалина в качестве зрелища для местных сервов, собиравшихся поглазеть на него и попить пива в трактире, даже из дальних селений. Он, к удивлению Владимира Анатольевича, даже чуть пополнил оскудевшие запасы его энергии, для более яркого свечения пустых глазниц черепа и, соответственно, большей зрелищности.

Сервы, глазея и переговариваясь короткими междометиями, тыкали грязными пальцами с обломанными ногтями в стоящую у крыльца в полной броне нежить. Набравшись смелости и пива, до полного отключения остатков мозгов, подходили почти вплотную, дыша гнилыми ртами в лицо. Несколько раз кинули камнями, издалека. Трусливо смеясь, плюнули на латы. Один плевок угодил прямо в глазницу. Таким униженным Опалин никогда себя еще не чувствовал.

Единственным светлым пятном в этом тусклом мареве двухдневного позорища, было посещение кузницы хромого и угрюмого местного кузнеца с пронзительным взглядом черных глаз. Местные ублюдочные жители, при его появлении под вечер, у трактира, испуганно зашептались, мгновенно раздались живым коридором на две стороны и зачастили руками возле сердец, делая отгоняющие злых духов знаки.

Кузнец, недолго поговорив с Ворантом, согласился сделать мелкий ремонт лат и перековать лошадей. Маг, поступая весьма мудро и предусмотрительно, тщательно заботился о своем имуществе. Кузнец приятно удивил, получившего приказ молчать костяка, сделав очень высококачественный ремонт его доспехов. И даже произведшего бесплатно, втайне от мага, пару мелких улучшений.

Похлопывая по корпусу Владимира Анатольевича, широкой ладонью, с темной, навечно въевшейся каймой сажи, под крепкими ногтями пальцев, он заставлял его поворачиваться или нагибаться для поисков дефектов, не выказывая и доли страха при этом. Чуть слышно бормотал, вполголоса, во время работы, обращаясь к скелету:

— Да, костяной солдат, плохой у тебя хозяин. Черная у него, небесная Искра и сердце червивое. Зло он людям принесет своими нехорошими делами! А ты помогать ему в этом будешь. Никуда не денешься. «Опутанный» ты!

Кузнец ожесточение стукнул малым оправочным молотком по наковальне. Отложил в сторону, снятый с костяка правый наплечник с подвижным диском. Потянул на себя, звеня разнообразным железом из деревянного, потемневшего от времени и копоти, небольшого ящичка, щипцы с плоскими, хитро изогнутыми концами.

— Я, таких как эти…. некромаги! — кузнец проглотил, готовое сорваться с его губ сквернословие, осенил себя священным знаком.

— Простите меня, сквернослова, Всеблагие! Сразу таких злыдней, с искрой черной, аж до нутра вижу!

Примерился, подхватил ремонтируемую часть доспеха взятыми щипцами.

— А ты вот, солдат, наоборот, был добрым человеком до смерти своей. И сейчас не плох, да только твоя не жизнь тебя спортит, настоящей нежитью вылепит. Ну да Всеблагие, может не оставят в беде. Может и помогут. Жаль, вот молиться не можешь ты им, парень. Да-а, жаль….

Если бы Владимир Анатольевич в своем нынешнем состоянии смог, то непременно расплакался бы, настолько неожиданными были для него по искренней, неподдельной доброте, слова кузнеца, глубоко затронувшие его почти омертвевшую душу.

Ранним туманным утром, на восходе солнца, маг Смерти Ворант и его нежить — воин, покинули придорожный трактир в селении Смязь, что на земле барона асс`Тенин. Они продолжали свой поход в неизвестность.

Вспоминая, уже при прошествии долгих лет, свое путешествие до Покинутых городов с магом Ворантом, Опалин признавал, что это, неожиданно поменявшее роли спутников странствие, многое ему дало и не будь его, то вряд ли он сейчас был тем, кем стал и знал то, что знает.