Чтение онлайн

– Что касается Дейзи…

Тонкие пальцы на мгновение застыли над зелеными листьями.

– Видов маргариток существует большое множество. Садовая маргаритка означает «я разделяю твои чувства». Полевая маргаритка – «я не даю обещаний». Астра ромашковая – «раздумья». А маргаритка обыкновенная – «невинность».

– Но Дейзи умерла всего через несколько лет после моего отъезда в Кион.

Ее руки снова ожили – на фоне ярких цветов они казались бледными.

– И в этом смысле, – тихо проговорила она, – я хочу считать ее действительно обыкновенной.

– Послушай меня, девочка. Мне не нужно знать твое имя. Я и не хочу его знать. В этом доме побывало множество девушек: они сбегали, выходили замуж, умирали, оставляли нас в долгах. Ты начнешь здесь работать в качестве служанки. Если продержишься до официального начала занятий, я оплачу твое обучение аши. А до тех пор будешь трудиться в кладовой, убирать комнаты и делать все, что я скажу, если не хочешь проблем.

Такими словами в Доме Валерианы меня встретила госпожа Пармина. Точнее, так приветствовали каждую новоприбывшую ашу, хотя мне казалось, что со мной эта женщина была более резкой, чем с остальными. До моего появления леди Микаэла привозила в Кион еще шесть девушек. Но старуха, уверенная в том, что они провалят испытание жрицы, отказывала им всем. И очень радовалась, когда ее догадки подтверждались. Вот почему мое присутствие так ее раздражало – я стала исключением из этого правила.

Чтобы обжиться в Доме Валерианы, мне понадобилось три дня. Его размеры потрясали. Аша-ка состоял из трех строений, соединенных между собой узким коридором. С улицы был виден лишь главный дом. В самой большой комнате госпожа Пармина принимала гостей, дальше комнаты предназначались для сна. Госпожа Пармина, леди Шади и леди Микаэла, которая подолгу отсутствовала в Кионе, – каждая занимала свою собственную комнату. Отдельная дорожка вела к обеденной зоне и кладовой, где спала я и еще две девушки, работающие в аша-ка. Кроме того, леди Микаэла разрешила мне в свое отсутствие пользоваться ее библиотекой. В редкие свободные минуты я изучила ее впечатляющую коллекцию книг, постоянно прерываясь на второе, третье или семнадцатое поручение.

В гостевом домике обычно ночевали постояльцы. Он представлял собой большую комнату с множеством перегородок, которые можно было сдвигать или раздвигать по своему усмотрению. В маленьком деревянном домике располагалась купальня. Позже я узнала, что вода сюда поступала по каналам, проходящим под землей через центр квартала Ив и снабжающим остальные аша-ка.

В пределах дома размещался внутренний двор, где был разбит огород с овощами и травами. Даже имелся крошечный пруд с рыбками гуппи и парочкой больших черепах.

Как новому обитателю Дома Валерианы, мне поручили много дел. Я просыпалась раньше всех и почти каждое утро поливала растения, ухаживала за огородом, подметала полы и дорожку возле дома, убиралась в комнатах. В мои обязанности также входила уборка туалетов, которую я ненавидела больше всего, но, к счастью, мы со служанками работали по очереди. Их звали Кана и Фархи, обеим было по семнадцать лет.

Кана – приятная застенчивая девушка. Ее семья была родом из небольшой деревушки Беларью, в юго-восточной части Киона, где жили предки ее дедушки еще со времен правления императрицы Ундры более века назад. Ее отец торговал на городском рынке гранатами, а мама растила трех младших детей. Кана обожала красивые вещи и мечтала однажды купить себе зивар, как у некоторых аш в одной из многочисленных парикмахерских квартала Ив. Госпожа Пармина не любила, когда служанки надевали изысканные украшения, но ей разрешала ходить с простой заколкой в крошечных искусственных рубинах, которую девушка носила не снимая.

Фархи имела совершенно иное происхождение. Ее семья переехала в Кион из Адра-ала, когда той было семь лет, но о своих дрихтианских корнях не забывала. Она ходила в традиционных одеждах и вуали, только лицо не закрывала. Работу в Ивах выбрала не она сама, просто здесь хорошо платили. На изысканные платья и украшения аш девушка посматривала с неодобрением, в остальном же держалась в стороне.

Семьи обеих девочек расположились близ рыночного района Анкио. Каждый раз, когда они заводили разговор о том, чтобы навестить родителей или купить братьям и сестрам какие-то игрушки в ближайших лавках, меня внезапно одолевала тоска по дому. Для встречи со своими родными мне бы пришлось проделать куда более долгий путь.

В Доме Валерианы работала еще одна женщина по имени Ула. Она служила помощницей госпожи Пармины и заведовала всеми делами в аша-ка: расходами на хозяйство, оплатой счетов из лавок и всеми доходами, которые аши получали с приемов и договоров. Также она устраивала для них новые встречи и отслеживала поступление всех денег, включая любые подарки ашам от покровителей.

Узнав, что леди Микаэла до сих пор посещает приемы, организованные для нее Улой, я очень удивилась. Ведь я полагала, что она уже обрела независимость и вольна самостоятельно принимать решения. Как пояснила мне аша, своим временем она распоряжается сама, а подобные встречи позволяют ей быть в курсе местной политической жизни и укреплять свое положение среди влиятельной знати.

Лишь со временем я узнала об остальных обитателях нашего дома, и их оказалось куда меньше, чем я предполагала. Всем аша-ка заправляла госпожа Пармина. Леди Микаэла считалась ее приемной дочерью и наследницей. Леди Шади – единственной ученицей, которая приехала два года назад и скоро станет настоящей ашей. Она была милой, но все время торопливо убегала на занятия. Поскольку большую часть времени я работала по хозяйству, возможностей пообщаться у нас почти не находилось. Как и госпожа Пармина, она не умела рисовать руны Тьмы – это умение являлось необязательным, несмотря на то, что Дом Валерианы издавна принимал Темных аш.

По дому леди Шади нам не помогала, потому что днем посещала занятия, а вечерами развлекалась. Все эти приемы служили большинству Домов основным источником дохода: здесь знатные особы и все, кто мог себе это позволить, платили ашам за то, что они своим присутствием разбавляли скучные мероприятия и веселили гостей. Ученицы дебютировали на них в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, поскольку приемы являлись неотъемлемой частью в обучении аши. Невзирая на трудности – например, в прошлом году одна из учениц вызвала скандал, сбежав с сыном аристократа, – большинство аш все же понимали, не стоит лишать себя возможности на счастливую жизнь.

Раньше я полагала, что все платья хуа выглядят одинаково: длинные струящиеся рукава, очень плотный широкий пояс и туника, спереди открывающая взору нижнее платье с множеством декоративных элементов. Но так было не всегда. Я встречала на ашах и другие вариации этого наряда: одни соответствовали стилю, популярному в их родном королевстве, другие придумывали и добавляли что-то на свой вкус. Как бы там ни было, правила предписывали всем ашам носить традиционные платья хуа как на официальных мероприятиях, так и на простых приемах в Анкио.

Довольно часто леди Шади покидала Дом Валерианы, пока я помогала госпоже Пармине, а потому мне редко удавалось видеть ее. Но однажды вечером я все же мельком заметила, как она выходит из дома. На ней было прекрасное хуа насыщенного кораллового цвета, превосходно оттеняющее ее темную кожу. По роскошной ткани с узором из серебристых завитков тянулся сине-зеленый бамбук, а талию украшал серый пояс с вышитыми на нем золотой нитью воробьями. Пока Шади неторопливо шла по улице, все прохожие оборачивались. Но привыкшая к восхищенным взглядам девушка не обращала на них никакого внимания.