Чтение онлайн

Виктор надеялся, что Эльза найдёт повод не идти сегодня на праздник. За ужин он переживал не сильно, но вот гуляния проходили близко к бульвару Триумфа. Почему именно там цыгане планировали захват, он всё так же не имел понятия, хотя точно понимал, что ответ где-то на виду, просто его прозорливости не хватает, а логика спала. И причину немного хмельного сна он тоже понимал – Эльза. Чувства к ней пьянили, но ещё она тщательно скрывала свой Путь, давала помехи, как и кристаллы глушители на шпилях. Общий фон всё время рябил и мелькал, поэтому оставалось довериться интуиции.

– Мастер Тефлисс. – его с готовностью приветствовали в ратуше, оказывая все знаки внимания, как к высокому гостю.

Вроде ничего незнакомого в этой обстановке не было, но внутренний голос бил тревогу, Виктор чувствовал себя не в своей тарелке.

Он знал каждый закуток места праздника, поскольку лично проверял его накануне. Знал и все ухищрения организаторов, задуманные, чтобы удивить искушённых гостей. В этот жаркий июльский вечер особенно поражал ледяной город на террасе – вот туда он и двинулся, сбегая от духоты.

Нашёл нелюдимый закуток миниатюры крепости Энгхэрлема, прислонился к нетающему льду спиной и, наконец, спокойно вздохнул. Сорочка по швам давила и выдавала неудачный крой, раздражала, как и весь званый вечер, на который даже идти не хотелось. Лёд же хоть немного остужал эти неприятные ощущения. Да и манил рассматривать застывшие тайны воды, подсвеченные цветной иллюминацией – просто созерцательное счастье!

И вдруг по другую сторону льда появилось ещё нечто более волшебное – красота в истинном воплощении – Эльза. Но веяло от неё грусть: опущенные опахала ресниц и задумчивый рассеянный взгляд. Она провела пальчиками по глыбе льда напротив Виктора, и её губы раскрылись в удивлении:

– Фред, смотри! Лёд же совсем не тает! В июле, да в такую жару!

Виктор разочарованно выдохнул наличию Фредора в этой истории. Но уходить не стал.

– Столько денег в это уродство вбухали, ты бы знала… а толку? Нетающая крепость людям на потеху – бред! – ворчал Гарсив. Для Виктора он казался огромным размытым цветным пятном, а вот Эльзу он видел чётко.

– Но это же изобретение техномагов: управление материей в несвойственных условиях! – Эльза водила пальцем, повторяя рисунок пузырьков, но сама будто меркла, – Это же покорение первого плана бытия…

– Какие планы техномагов, моя драгоценная?

Виктор улыбнулся натуре Эль, пролезшей поверх Луизы, но сделал шаг к разделяющей их прозрачной стене и прикоснулся лбом к глыбе, выдыхая на лёд облако пара. Эльза захлопала глазами, не ожидавшая появления Виктора, а он уже выводил пальцем «2»:

– Второй план. – прошептал он так, чтобы только Эльза услышала. Она же прошептала в ответ:

– Ботаник! – и враждебно прищурилась, не в силах примириться с тем, что ошиблась в планах бытия. И тем не менее не уходила, задумчиво наблюдая за Виктором.

– Лу, мои партнёры в зале, пока я здесь стою лёд созерцаю! Немедленно пойдём туда! Ты должна показать эти чудесные бриллианты, что я на тебя надел.

Виктору стало противно. Отстранился и сделал несколько шагов назад, борясь с эмоциями. Для него Эльза была эфемерной богиней, а для кого-то куклой – это осознание больно резало.

Эль нахмурилась:

– Приду позже, Фредди. Дай мне немного времени подышать, а то в зале душно до смерти. – её глаза меркли с каждым словом.

И тишина. Виктор не знал, что говорить, но Эль казалась такой грустной, что сил смотреть не было.

Буквально на секунду обернулся изучить обстановку, а через миг Эльзы уже на месте нет. И такая потеря ощутилась, будто весь вечер красок лишился.

И вдруг её запах совсем рядом:

– Скажи мне, Вик, почему за мной следят агенты третьего отделения? – она гневно сопела, – Ходят за мной и пасут как овечку!

– Не рычи, овечка в волчьей шкурке, так надо.

– А ты меня спросил?

– А должен? – он холодно прищурился, – Я выполняю свой долг. Если прикидываешься светской дурочкой, то не забывай отыгрывать простую подданную империи. А я побуду неотёсанным жандармом.

Она всё ещё гневно сопела, не желая идти на такой компромисс.

– А почему у тебя глаза такие красные вторые сутки? Опять мигрени?

– Отдача от глушителей. – мотнул он головой нехотя, – Скоро пройдёт, слава небесам! Но мигрени вспоминались эти пару дней.

– Хочешь мятное масло натру? У меня с собой.

– У тебя в арсенале и роль доктора? – его эта внезапная забота не растрогала, а скорее насторожила, – Тебя Гарсив ждёт, точнее дефиле со своими бриллиантами.

Она недобро прищурилась и сменилась в лице:

– Костюм с иголочки. Если не будешь прятаться в ледяных глыбах, то можешь сойти за светского человека.

– Больно надо… – отозвался он.

Она ушла чинно, холодно, в образе ходячей выставки драгоценностей.

А потом кружилась в танцах с представителями знати, заводя новые знакомства и блистая совсем не камнями, а внутренним обаянием в умопомрачительной красотой. Кажется, это видели все, кроме Гарсива и его дружков-скупердяев, в глазах которых уважение находили только цифры, векселя и предметы искусства.

Виктор позволил себе расслабиться, даже взял с подноса пунш, хотя с алкоголем даже слабым предпочитал не иметь ничего общего в память о давних мигренях.

– Брайан. – прежде чем молодой человек возник рядом, Виктор это будто почувствовал, – Раз пришёл, значит, что-то пошло не так?

– Ваше высокородие. Счёл нужным вам доставить кое-что.

– Не ждёт?

– На ваше усмотрение. – молодой человек любопытно оглядывался, утирал нос и всё восхищался убранствам вечера. Он рассеянно протянул клочок бумаги, где красовался адрес «бульвар триумфа, 29, сделка оформлена на Фредора Гарсива».

– Ну вот и подтвердили, будто раньше возникали сомнения. – Виктор тут же спрятал листок в нагрудный карман.

– Ещё бумага. Караульный только что вручил. С крепостной стены мчался.

– Здесь же пометка «срочно»! Брайан! Ну где твои приоритеты?

– Ага…

– Ага! – передразнил Виктор, оценивая рассеянный взгляд помощника, который явно спешил не поручения отдать, а поглазеть на светский раут. Не удивительно: мальчик – сын столяра, ну где ему видеть такие приёмы?

Виктор пробежал глазами по бумаге, и холодный пот прошиб всё спину. Расслабил узел нашейного платка и смял бумагу в побелевшем от натуги кулаке: