Чтение онлайн

Она лишь напряжённо выдохнула и обвела своё кафе внимательным взглядом:

– Вы, верно, меня с кем-то путаете, мастер Дарм. Я простая подданная империи, всё, что меня интересует – это моё милое кафе, качество продуктов и впечатление моих посетителей.

– Да-да, и совершенно типичный спонсор всего этого – Фредо Гарсив. Один из семнадцати почти типичных для тебя брошенных любовников.

От простых, но ужасающих цифр внутри пробиралась ярость, но Виктор её задвинул на место усилием воли, повторяя в мыслях: семнадцать мужчин за шесть лет!

– Ты считал? – ухмыльнулась она, – Надо же.

– Работа такая.

– Нравится?

– Не жалуюсь. – он собрал ложечкой остатки крема с блюдца и не вполне аристократично облизал, – Великолепный торт. Настолько, что даже верится в легенду про кафе-мечту.

– Это не легенда. – серьёзно парировала Эльза, – Если б ты меня знал, то знал и то, что…

– Что у тебя когда-то будет тихое кафе под магнолией в каком-то тихом местечке. Помню. Вот только место нетихое. И много несоответствий.

– Какой сложный мыслительный процесс, Виктор Дарм. Настолько сложный, что не хватило ресурса отличить топпинг от слабительного.

Глаза мужчины расширились, а ложечка была филигранно положена на тарелку без единого звука.

– Ты вроде без яда обещала?

– Всё верно. А про слабительное речи не было. Не затягивай со встречей, у тебя сегодня непростой вечер в санузле. – ухмыльнулась она, прижала к груди поднос и поспешила развернуться, но Виктор остановил:

– Эль. – прошептал он серьёзно, – По-хорошему прошу: беги. Ты мастер пряток и есть шанс затеряться.

И больше ни слова.

Виктор поторопился уйти, но замер на выходе из калитки. Вдруг почудились странности, будто рядом происходило что-то из ряда вон непривычное. Мужчина утёр выступающий на лбу пот и медленно перевёл взгляд на припылённый бордюр, где сидел суховатый старичок-бродяга. Обветренная кожа изрядно морщинилась, руки словно корни деревьев. И этими руками бродяга гладил воздух, будто пса, да приговаривал:

– Прежде чем дорогу переходить, смотри по сторонам. – объяснял старик несуществующему собеседнику, – Носятся люди, торопятся, как на пожар. Пожар – дело такое… фффух! И гори оно синем пламенем… – и он весело засмеялся. А потом погладил воздух, потрепал. Виктор догадался, что тот воображает перед собой собаку.

– Умный у тебя пёс. – Виктор протянул монету, – Прикупи ему костей, нечего голодать, ночи холодные.

– Холодные, верно! – старик с благодарностью взял монету и попробовал на зуб, – Что, шляпу приглядел мою?

– Щеголевата для меня, но тебе к лицу. – улыбнулся Виктор, заключив, что бездомный не претворяется безумцем. Уж всяких актёров он повидал, всяких попрошаек, инвалидов, обездоленных. В девяти случаев из десяти все они просто шарлатаны, – Как зовут?

– Кого? Меня?

– Собаку.

– Кренки.

– А тебя?

– Меня Хилл. – хихикнул дед.

– А меня Виктор. – он протянул руку крепко пожал, отмечая, что старика хоть и пробивает мелкая дрожь, но тело жилистое, сильное, – Хорошо тебя в ресторане кормят?

– Превосходно! У меня дочка так готовит, так готовит! Пальчики оближешь. Совсем выросла, крошка. Выросла и ресторан себе открыла, я так за неё счастлив!

Виктор напрягся.

Здесь же словил на себе разъярённый взгляд Эльзы, которая летела на него фурией, утирая помытые руки полотенцем:

– Как же это низко, ваше высокоблагородие! – шипела она.

– Высокородие. – поправил он, немного смущённо.

– Да начхать! – она хлестнула его полотенцем, – Докопались до бездомного! Он же шизик, неужели не видно? – зло покрутила пальцами у виска. И тем не менее выудила из передника бережно обёрнутые салфеткой кушанья.

Виктор отвечать не стал, наблюдая за происходящим с напускным безразличием.

– Дочка такая добрая девочка.

– Это видно. Сколько ей лет? – улыбнулся Виктор.

Но фурией налетела хозяйка – изящной, но смертоносной:

– Проваливайте, ваше высокородие. Цирк тут устроили!

– Цирк. Какой каламбур!

Виктор поднял изучающий взгляд на Эльзу, кивнул и последовал её совету. Только оглянувшись чуть позже увидел, как она, присев на корточки рядом с бездомным, вытирала полотенцем его пыльное лицо, и в этом не было и капли брезгливости. Потом и вовсе нечто неожиданное – Эль поцеловала бродягу в лоб, что-то шепча. Хилл на глазах преобразился, заулыбался, его тёплый взгляд уже не походил на сумасшедший.

Однако обдумывать увиденное пришлось по пути домой, всегда вымеренный шаг сбивался благодаря сюрпризу от Эль, который и вправду был на вкус точь-в-точь как топпинг.

Глава 3. Особые поручения

Hans Zimmer – My mind Rebels At Stagnation

Нечасто приходилось бывать во дворце императора Бернгарда, и всякий раз это вызывало тягостное ожидание.

Нет, Виктор не трепетал от страха и не терял холодного рассудка. По пути проверял свой идеальный парадный камзол, поправлял филигранно выровненные пуговицы и награды, начищенные до зеркального блеска ботинки. Педантичность и пунктуальность славили его всё время службы, и оттого ему было спокойно.

У зала аудиенций он встретился глазами со старым знакомым псиоником Николасом, с которым дружбу лучше не водить – потому что псионик, конечно же! Виктор сухо кивнул, знакомый в ответ – вот и всё общение за последние годы, хотя по юности дружили. Долг и статусы развели.

Виктор знал много тайн Николаса, например, о его родстве с императором – Бернгард приходился ему родным дядей. Но об этом никто не говорил, будто всё выдумки.

Огромные двери открылись, и караульный подал знак, что можно пройти на аудиенцию. По гигантской зале шло эхо от стремительных чеканных шагов Виктора, а офицерский шаг – это ведь нечто особенное. Пустота оглушала, полированный паркет слепил даже больше, чем ботинки начальника второго отделения канцелярии, да и весь этот лоск и масштаб нарочно производил подавляющее впечатление на гостей императора.

Помпезный трон устланный красным бархатом пустовал, но Виктора это не смутило. Смутили же бесшумно работающие слуги, собирающие под высокими сводами целую гирлянду из огромных клеток и цепей – витых, изящных, но размеры впечатляли.

Император сидел не по-царски на ступенях пьедестала у своего трона. Полысевший, с виду простой и не скрывающий потерю волос, гладко выбритый, он подпирал подбородок ладонью и с унынием смотрел на сборку клеток. Венец на его челе бросался в глаза совсем по причине своего происхождения из костей, но тем не менее в глаза бросался.