Чтение онлайн

Наши отношения с Анечкой практически заморозились, а вот с Настей стали очень тесными, близкими. Но ничего о ее детстве я не знала, речь о нем зашла один раз, и тогда была озвучена история про соседние дачи…

– Ну ты даешь, Романова, – укоризненно покачал головой Веня, выслушав мой рассказ. – Общаешься с человеком и ничего о нем не выяснила! С чего ты взяла, что отчество Насти Ильинична?

Я нахмурилась.

– Отца Гудковой зовут Илья Николаевич. Этого вполне хватило, чтобы я сделала вывод по поводу полного имени подруги.

– Хочешь сказать, что за годы дружбы ты ни разу не видела ее паспорт? – изумился Греков.

Я развела руками.

– Нет.

– Лохушка! – отрезал Веня. – Неужели ты веришь тому, что люди про себя говорят, и до сих пор не поняла: многие врут, приукрашивают действительность, придумывают неполученное образование, несуществующих богатых и чиновных родственников. А уж насчет возраста я вообще промолчу. Ни одна из моих знакомых ни разу не назвала точной цифры, им всем «немного за двадцать пять», даже тем, кому давно к пятидесяти. Как можно считать женщину близкой подругой и не поинтересоваться ее документами?

Я разозлилась:

– Прости, если тебя разочаровала, но я не служу пограничником. Когда я впервые пришла к Гудковой, та сказала: «Знакомься, Лампочка, это мои мама Лада Мироновна и папа Илья Николаевич Петровы». Что мне следовало сделать? По твоей логике, я должна была сказать: «Рада знакомству, а теперь предъявите ваши удостоверения личности, дипломы об образовании, школьные аттестаты, водительские права и свидетельство о браке»?

Веня надулся.

– Ну… не так грубо.

– А как? И, кстати, я сама никому паспорт под нос не сую. Совершенно уверена, большинство людей никогда не изучают бумаги своих друзей!

– Вот и получается, как с Гудковой, – буркнул Веня.

Но я уже успела прийти в себя и сама наскочила на Грекова:

– Хорошо, пусть я ужасная дура. Но ты! У кого был перед глазами… да хоть отчет о вскрытии тела несчастной Настюши? Там же четко указаны все данные. Почему ты не увидел, что она Валерьевна, а? Или медкарточка из клиники Сереброва, где Настя якобы родила Гришу. В ней небось тоже было указано правильное отчество.

– Валерьевна, Ильинична… в общем, похоже, – забубнил Веня.

– Да неужели? – засмеялась я. – Почему-то до сих пор я считала, что Валерий и Илья разные имена. Не надо глупо оправдываться. Ты просто не читал в бумагах официальные данные. Увидел фамилию Гудкова и дальше уже не смотрел. Был, как и я, совершенно уверен, что отец Настюхи Илья Николаевич.

По его напряженному сопению я поняла, что не ошиблась, и примирительно произнесла:

– Ладно, забудем про глупый косяк, с каждым случиться может. Когда долго общаешься с человеком и уверен, что знаешь его родителей, никаких сомнений насчет отчества приятеля не возникает.

Но потом я примолкла и ахнула:

– Послушай! Если Настя и Гриша брат и сестра, то ведь они никак не могут быть мужем и женой!

– Дошло, как до утки, на пятые сутки! Восхищен твоей сообразительностью! – съязвил Греков. – Конечно, брак они не оформляли. А если где и показывали свидетельство, то оно фальшивое. Да и нет необходимости его демонстрировать. В книгу записей актов гражданского состояния никто не полезет, кадровики и паспортистки удовлетворятся штампом в паспорте, а его за деньги можно получить.

Но мне было не до подначек компьютерщика.

– Однако они назывались супругами! – не успокаивалась я.

– Сейчас скажу, что я герцог Кентерберийский, и ты мне поверишь, – хмыкнул Веня.

– Маловероятно, – вздохнула я. И вернула шпильку: – Есть архиепископ Кентерберийский и герцоги Кембриджский и Кентский. Ты слегка запутался в титулах. Но если приведешь женщину и объявишь: «Лампа, познакомься с моей женой Олей Ивановой», я не буду сомневаться в твоих словах. Кто родители Гудковых?

Веня пробежал пальцами по клавиатуре.

– Валерий Леонидович и Виринея Марковна. Он школьный учитель, она преподаватель кулинарного техникума. Оба покойные. Отец скончался шесть лет назад, мать в прошлом году. Проживали в центре, в районе Патриарших прудов, в доме, который объявлен историческим памятником – его построил известный архитектор в тысяча девятьсот седьмом году для дворянина Павла Гудкова. Ну-ка!

Веня с азартом застучал по клавишам.

– А дворянин тот, между прочим, прадедушка Гудковых, – вскоре затараторил он. – После большевистского переворота семнадцатого года особняк у него отобрали, превратили в многоквартирный дом, бывшего хозяина отправили жить в каморку. Так… ага… Дедуля примкнул к большевикам…

– Ты уверен, что нам необходимо знать историю родственников Гудковых до десятого колена? – не вытерпела я. – Намного интереснее выяснить, по какой причине Настя и Гриша решили прикинуться супругами и кем им приходятся Лада с Ильей Николаевичем. Понятно теперь, почему Петровы так спокойно восприняли весть о смерти Настюши – она им, оказывается, совсем не дочка.

– Подчас кровные узы ничего не значат, – тоном профессора заметил Греков, – а вот тесная дружба делает нас почти родными.

– Очень мудрое замечание, – не смогла я сдержать сарказма, – впервые слышу подобное. Но сейчас лучше поворошить биографию Петровых.

– Илья Николаевич, кандидат наук… – вновь завел Веня.

С каждым новым словом Грекова у меня с души падали камни. Все, что я знала о Петрове, оказалось правдой. Да и Лада никогда не обманывала окружающих. Супруги солгали лишь в отношении Насти, у Петровых не было своих детей. И еще маленькая деталь. В просторные апартаменты, состоявшие из двух квартир в доме сталинской постройки, которые я считала родовым гнездом Петровых, они въехали десять лет назад. В учетных документах паспортного стола указывалось, что Петровы, их дочь Анастасия и зять Григорий перебрались сюда из дома на улице Редькина – выехали из скромной двушки, улучшив жилищные условия. Но когда Греков копнул глубже, стало ясно: никаких документов о жильцах того дома не сохранилось, да и крохотная улочка исчезла, на ее месте сейчас громоздится мегамолл с магазинами, кинотеатрами и ресторанами. Ни подтвердить, ни опровергнуть факт проживания Насти, Гриши, Лады Мироновны и Ильи Николаевича на улице Редькина невозможно.

Домой я вернулась с гудящей головой. Быстренько выгуляла и накормила мопсов, села на кухне и попыталась систематизировать нарытые сведения. Итак…

Настя погибла не случайно. Ее лишил жизни кто-то владеющий приемами лук-до. Вопрос: кому могла помешать обычная женщина, не богатая, не знаменитая, не подлая, не разрушавшая чужих семей и не шагавшая по головам на вершину карьеры, а простой менеджер магазина бытовой техники? Еще неделю назад я бы ответила со спокойной душой, что у Настены врагов не было, ее все любят, но сейчас у меня уже ни в чем уверенности нет.