Чтение онлайн

– Без тебя мой внук не выживет. Точнее, именно – выживет, а я хочу, чтобы он был счастлив.

– Пожалуйста, Ривриен. .

Айриш смотрела на меня с такой мольбой во взгляде, что отказать ей... Именно ей – я не смог. И сделал этот проклятый глоток. Потом чаша перешла к моей жене, и она, даже не раздумывая, тоже глотнула из нее. А затем, общими усилиями, Айриш и шаман залили остатки крови в рот Винсента.

– Вы можете свободно ходить по моему стойбищу, ведь вы теперь побратимы моего внука, – ну, хоть какая-то польза от всего случившегося. – Вечером мы устроим большой пир, призовем наших богов, принесем им жертву и попросим о защите и поддержке. А завтра с утра мои воины отправятся вслед за тобой, чтобы вернуть тебе твое королевство.

Айриш:

Ривриен быстро покинул шатер, только один раз оглянувшись на меня. А я не сразу последовала за ним, все казалось, что котенок вот-вот снова начнет биться и хрипеть. Но он дышал ровно и все более спокойно, хотя глаз не открывал.

Шаман кивнул мне в сторону мужа, выпроваживая из-под войлочного купола:

– Иди, я помогу внуку снова привыкнуть к тому, что его жизнь продолжается. Не мешай, женщина, это мужской разговор.

Я только улыбнулась в ответ и вышла вслед за мужем. Мы остановились чуть поодаль от белых войлочных стен и костров.

В степь уже пришел вечер, непривычно теплый для этого времени года, душистый и звенящий на тысячу голосов. Детские крики, ржание лошадей, женский смех и ликующее крещендо цикад – все сливалось в единую музыку алого заката.

Я осторожно, почему-то немного смутившись, взяла мужа за руку.

– Ривриен? – так привычно смотреть в его глаза снизу вверх, и так непривычно... когда они так близко. – Риен...

– Да? – его голос звучал словно издалека, король задумчиво смотрел куда-то за горизонт.

– Я тебя люблю... Глупо, да?

Король как будто очнулся, нахмурился, наклонился и молча поцеловал меня, легко коснувшись губ. Потом прижал к себе, так что я уткнулась ему в грудь, и прошептал:

– Ну почему же глупо... Любить – не глупо. Я тебя тоже люблю.

Никогда не думала, что умею так улыбаться – радость словно рвалась наружу откуда-то из самой глубины души, и сдержать ее не было никакой возможности. Да и зачем?

– Ммур-р-р... – это уже на уровне инстинктов, в человеческой форме у меня нет нужных феромонов, но желание пометить своего самца было непреодолимым, и я потерлась щекой о его плечо, потом не выдержала, зубами оттянула разорванную

ткань рубашки и слегка прикусила гладкую теплую кожу.

– Хищница, – довольным тоном почти промурлыкал Ривриен, поцеловав меня в макушку, и еще крепче обнял и прижал к себе.

– Любимая... Моя! Я порву любого, кого увижу рядом!

– Хищница, да... – мысль вдруг всплыла в затуманенном сознании. – Риен... если кто-то узнает о том, что я могу обращаться...

Это родовая тайна клана моей матери. За то, что я раскрыла ее мужчине... я должна умереть.

– Мужчинам, – уточнил король, опять немного отстранившись, не телом, его руки все еще обнимали меня, а словно душой. – Ты раскрыла ее двум мужчинам. Но во мне ты можешь быть совершенно уверена, – он приподнял мое лицо за подбородок и

снова поцеловал, сначала осторожно, потом крепче. – Я сам предпочел бы сохранить твою родовую тайну.

Я ответила на поцелуй, растворяясь в нем. Но, увы, кроме поцелуев в этом мире существовало слишком много всего менее приятного.

– Прости, мой лев. Вот такая тебе досталась хищница... собственница... и я не могу отдать то, что мое... ты меня поймешь лучше, чем кто-либо другой... – мне стало грустно. – Котенок сказал, что во главе заговора стоит Гвен Борени. Здесь наверняка замешана кровь прежней династии, таких совпадений не бывает, так что искать надо среди моих родственников по отцовской линии. Волки и гиены – всего лишь грубая сила. Винсент сказал что-то о сейфе и письмах в доме графини Гайл, как раз перед тем, как эта дрянь начала его душить.

– Женщина во главе заговора? – король недоверчиво хмыкнул. – Ты серьезно? Хотя перед смертью вряд ли будут шутить, но

Гвен... Гвен и заговор?!

– Белочки и зайчики? – усмехнулась я, снова прижимаясь к мужу. – Трудно поверить, правда? Однако когда-то они уже сумели захватить трон и правили королевством хищников в течение многих веков. Тебе не кажется, что все не так просто?

– Не люблю пытать женщин, – Ривриен поднял голову к небу, как будто говорил не со мной, а с кем-то там, за облачным куполом. – Но придется... Не думаю, что твоя кузина добровольно расскажет, чьей марионеткой она является.

– Сначала эту шуструю белку надо еще поймать, – вздохнула я.

Похоже, муж так и не поверил в то, что женщина может стоять во главе заговора. Ну, что же... или он прав, или его ждет некоторое разочарование в женской безобидности.

– Думаю, это не составит большого труда, – самоуверенно произнес король. – Они не ждут моего возвращения, тем более с таким подкреплением.

– Да, мой лев, – согласилась я, пряча улыбку. Я не стану мешать мужу, а вот помочь... Возможно. Гвен, в любом случае, смертница, она посмела замахнуться на моих мужчин. И я этого так не оставлю, тем более что мертвая белка не сможет разболтать, какого пола был зверь, который ее убил.

Вечер вокруг медленно сгущался в ночь, костры кочевников бросали зыбкие оранжевые отблески на лицо мужа, и я снова

потянулась за поцелуем. Белки, волки, битвы... Все это будет потом. Завтра.

Ривриен ответил, да так, что стало понятно – он тоже согласен отложить все дела до утра. Поцелуи становились все глубже, жарче, обрывки его рубашки упали на сухую, утоптанную землю, и я с наслаждением провела заострившимися когтями по

обнаженной мужской спине, чувствуя, как на коже проступают чуть выпуклые горячие следы моей страсти. Его запах пьянил и смывал все мысли темной мускусной волной, но вдруг... где-то на краю сознания промелькнула тень, и ветер принес еще один аромат. Тревожный, острый, будоражащий, он вливался в наше подкравшееся безумие недостающей нотой, дополняя его, делая абсолютным.

В груди мужа зародился низкий раскатистый рык, и я всем телом ощутила его – не услышала, а именно почувствовала. Нежно мурлыкнула в ответ и потянула мужчину в ту сторону, откуда прилетел тот, недостающий, запах.

Мягко колыхнулся войлочный полог, темнота внутри была наполнена теплом и чем-то неуловимо терпким, нежным, нужным... моим. Нашим.

Лев шумно принюхался, потом, видимо, сопоставил запах с лежащим на войлочных коврах Винсентом и обернулся ко мне, сверкнув расплавленным золотом зрачков. Снова рыкнул, но теперь в грозных рокочущих переливах чувствовался вопрос и

некоторое недоумение.

– Мое! – явственно прозвучало в ответном рыке, и непослушная тигрица, пользуясь тем, что ее облик для меня непривычен, словно новое платье, радостно скакнула из зарослей на дне души, выпустила когти, с явным намерением поточить их о мужа.

“Брысь, негодная! Без тебя знаю, что мое!’ – мысленно возмутилась я и нежно лизнула Ривриена в губы, а потом за руку потянула вниз, на ковер. Туда, где лежал котенок, почему-то уже раздетый, лишь слегка прикрытый вышитым одеялом.