Чтение онлайн

— Почему мне должно быть смешно или страшно? — спокойно произнес он. — К тому же, я и так знал, что ты болеешь. Твоя подруга все рассказала.

— А! Так ты из этих? Да? Тех самых, жалостливых? Будешь теперь меня жалеть? Тьфу. Как же вы все меня достали!

— А тебя нужно жалеть?

— Да пошел ты! — рыкнула Лиз.

— Бояться умереть — это нормально, — задумчиво произнес он. — Все боятся смерти. Но все рано или поздно умрут. Но разве это конец? Нет. Смерть — это лишь очередной виток жизненного цикла. Что-то рождается, живет, растет, а после умирает. Такова жизнь.

— Ооо! Так ты еще и философ? — язвительно попыталась поддеть его Лиз.

— Тебе ведь страшно. Да? — неожиданно пронзительно посмотрел он на девушку. — Страшно и обидно. Обидно, что другие живут, а ты умрешь. Умрешь, так и не познав всей радости жизни. Разве нет?

— Да что ты вообще понимаешь?! — вскочив с места, гневно сверкнула глазами Лиз. — Да. Я сдохну. Да. Скоро. Но я не боюсь смерти. Я уже…я….

— Ты просто забыла, что ты лишь подросток.

Мишель плавным движением встал, обогнул стол и обнял Лиз, прижав ее к груди.

— Отпусти! — попыталась та вырваться, но куда там. Как оказалось, хватка у парня стальная. — Отпусти, я сказала! — Лиз принялась колотить его кулачками. — Да чтоб ты сдох! И все остальные тоже! Умрите! Умрите… умрите… все… привсе… — энергия закончилась, а голос становился все тише и тише. По лицу потекли слезы. — Ну почему так? А? За что мне это? Почему я умру, а остальные будут жить? Разве это честно?

— Нет, конечно же, — гладя ее по спине, уверенно произнес Мишель. — Ты прекрасна и должна жить.

— Но я умру. И… ии… я… боюсь….

Тут слезы хлынули ручьём, и Лиза заревела навзрыд. Лиз рыдала на груди у парня и не могла остановиться. Мишель оказался прав. Психологический гнойный нарыв, который все это время съедал бедную девушку, наконец лопнул.

А после Лиз прорвало. Она принялась рассказывать все подряд. О своей жизни. Подругах. Парне, которого любила, но тот предпочел другую. Родителях, которые задолбали своей жалостью. О том, как ей страшно засыпать, потому что боится не проснуться. О том, как иногда больно дышать, а кашель выворачивает наизнанку.

За эти минуты, когда Лиз вываливала на парня всю свою жизнь, я узнал о ней больше, чем когда-либо. Теперь понятно, почему лисенок настолько наивна.

— Не переживай, — неожиданно и уверенно произнес парень. — Я понимаю, что мои слова вряд ли тебя полностью успокоят, но поверь. Все будет хорошо. Даже после смерти есть жизнь. Я в этом уверен. И ты, возможно, переродишься в ком-то другом.

— Я бы предпочла стать лисичкой, — мечтательно протянула Лиз, умостившись в объятиях парня. — Не хочу быть опять человеком. Хи. Странно. Оказывается, ты веришь в бога?

— Я верю, что наша жизнь не имеет конца, — твердо произнес он. — И я не верю в бога, но я верю в нашу бессмертную душу. Так что, я думаю, твоя мечта исполнится. Главное, сильно этого захотеть, и все выйдет.

— Надеюсь, так и будет, — мечтательно улыбнулась Лиз.

Смотреть на это было больно. Как и слушать. Но радовало одно. Как ни странно, но парень оказался прав. Лиз выговорилась, и ей действительно стало легче. Улыбка искренняя. В глазах нет агрессии. Да и она сама сейчас смотрела в зеркало, висевшее напротив них, с довольной улыбкой. Лиз было хорошо. К ее счастью, она не видела лица Мишеля. А вот я видел. Парень обнимал девушку и из его глаз текли слёзы. И я его понимал.

Но тут туман накрыл нас, и я ощутил, как меня потянуло наружу. Кажется, Розалия вернулась, и мы просыпались. Слава богу! А то если бы мы пошли дальше, то я мог бы и не выдержать. Слишком уже сильные эмоции вызывали воспоминания Лиз.

Глава 8

Айзек в сопровождении Генри и Дрейка покинул камеру Артура. За ними тихо закрылась железная решётка. Генри шагал тяжело; мохнатые лапы гризли цепляли редкие камни, длинные когти нервно втягивались и вытягивались. Его мех был в паутине. Дрейк наоборот, двигался почти бесшумно; серый, словно высеченный из камня, он напоминал ожившую горгулью — крылья плотно сложены за спиной, каменная морда без эмоций.

Коридор был низок, свод сросся со сталактитами, между которых свисали белые нити. На потолке лениво покачивались пауки-дети Клэр. Сбоку тянулись тёмные ответвления — в них, как знал Айзек, засели двенадцать ящеролюдов-изгоев, скрытые от глаз. Он чувствовал их холодные взгляды, но не мог разглядеть.

Клэр ждала в центре зала. Нечеловечески белая, всего чуть выше метра ростом, но широкая, с длинными лапами, шерсть на спине отливала жемчугом. Двадцать её фиолетовых глаз, расположенных полукругом, изучали гостей. Рядом с ней стоял Симон, ящеролюд в полосатой мантии. Его хвост с нанизанными кольцами дугой лежал на каменном полу, взгляд был насмешливо-спокойным.

Айзек выдохнул, стараясь казаться расслабленным.

— «Обучение завершилось», — мысленно произнёс он ровным голосом, глядя поверх спины Клэр. — «Мы искали ответы в памяти Артура, но там пусто. Обрывки детских воспоминаний, тёмные пятна. Ничего полезного».

— «Ничего?», — фиолетовые глаза паучихи сузились. — «Или ничего, о чем бы ты хотел рассказать?»

Её мысленный тон был тихим, но тонкие лапки чуть дрогнули. Симон слегка повернул морду в сторону Айзека, впитывая каждое слово.

— «Мы честно исследовали все его воспоминания», — продолжил Айзек, легко пожав плечами. — «Если бы я нашёл что-нибудь, касающееся связи между ним и Архитектором, мы бы это обсудили. Зачем мне скрывать? Разве я похож на лжеца?»

— «Похож», — холодно отозвалась Клэр. — «Особенно когда твои союзники собираются у моих границ».

Айзек ухмыльнулся, будто не понял.

— «У границ?», — спросил он. — «Если ты про передвижения Вовочки, то это решение Ганнибала. Он не под моим командованием. Я пришёл один, с двумя верными друзьями. Война — не мой выбор».

— «Мои сети ощущают вибрацию сотен шагов», — прошипела Клэр. — «Ты хочешь начать войну под видом визита и продолжаешь улыбаться? И ещё говоришь, что тебе нечего скрывать».

Симон подался вперёд, его тон был мягок, но слова резали:

— «Айзек, пустые оправдания не спасут. Ты ведёшь двойную игру. Ты привёл сюда силы, и твой союзник Вовочка наверняка ждёт сигнала. Для чего? Чтобы похитить Артура и уничтожить нас?»

Генри, тяжело переминаясь, пригладил свалявшийся на груди мех.