Чтение онлайн

Добрый рассказал, как он посетил Маргину и Хитрый похлопал его по щеке:

— Хорошо!

— Прирезать его? — спросил Злой, но Хитрый возразил: — Не нужно, он нам ещё пригодится.

Отпущенный Добрый пошлёпал по дороге к Городским садам возле озера Сван, туда, где располагалась ферма Джос, а тройка Шергов отправилась в город по делам, только им известным.

То, что они собрались вместе, несказанно обрадовало Элайни, и она сразу же предложила: — Пойдём во дворец и вернём всё обратно.

Все согласились, а Сергей, взяв её на руки, сказал: — Давай, я тебя понесу.

— А меня? — спросил Рыжик, намереваясь испытать те же ощущения, что и Элайни на руках у Сергея.

— Я могу тебя нести, Рыжик, — сказала Байли, беря его на руки, а Сергей не упустил и пошутил: — У тебя кот легче, — на что Элайни, в виде кота Глюка, фыркнула, как будто говорили о ней, и злорадно произнесла: — Где ты взялся на мою голову.

Когда открыли дверь, голодный и запертый в комнате Глюк, увидев Байли, жалобно мяукнул и собирался махнуть на кухню, но его удержал Хенк, перехватив его возле груди. Глюк хотел его укусить, но Хенк лёг на диван, опрокинув его на себя, так что тот, в ближайшее время, ничего сделать не мог.

— Давай, — крикнул Хенк, — а то я долго его не удержу.

— Что вы здесь делаете? — спросила Маргина, появляясь в комнате.

— Хотим всё вернуть назад, — сказала Элайни, сидя на руках у Сергея.

— Былого уже не вернуть, — философски заметила Маргина и уселась возле Хенка, на краешек дивана. Посмотрев на него, она спросила: — Ты кого тискаешь?

— Кота, — сообщил Хенк. Маргина почему-то хмыкнула и сказала: — Да-да, тренируйся на котах.

Сергей, услышав знакомое словосочетание, затрясся от смеха, на что Элайни, пытаясь лапками схватить на шее перстень с амазонитом, заметила:

— Ты можешь стоять спокойно?

— Долго ещё? — спросил Хенк и Элайни, переместившись в тело Байли, сказала: — Уже.

Кот, оказавшийся в своей шкуре, мазнул лапой хихикающему Сергею по щеке и удрал на кухню.

— Дохихикался, — мстительно сказала ему Элайни, всё ещё пребывая на руках Хенка.

— Долго ещё? — опять спросил Хенк.

— Подожди немножко, сейчас будешь держать свою Байли, — сказала Элайни, дотрагиваясь до перстня на шее.

Байли, оказавшись у Хенка на коленках, долго осматривала себя и задумчиво сказала:

— Я какая-то не такая!

— Так тебе и надо, — довольно сказала фрея Маргина, — в следующий раз подумаешь, прежде чем меняться.

Элайни, несмотря на его неудовольствие, посадила Рыжика на диван, где он тут же погрузил свои симпоты в Хенка и Байли, а сама подошла к Сергею, вытянула платочек из кармана и вытерла кровь с его лица.

— Больно? — спросила она.

— До свадьбы заживёт, — сообщил он, глядя ей прямо в глаза.

— Что? — переспросила она.

— Ничего, — сказал Сергей и добавил, задерживая её руку с платочком в своей руке: — А ты красивая!

Маргина, глядя на Элайни и Байли, только подумала: «Как быстро они повзрослели». Всё бы ничего, но сейчас она должна сказать им горькую правду: чем им придётся заплатить за глупую шутку.

— Я должна вам что-то сказать, — опередила её Элайни.

— Что ещё не так? — насторожилась фрея Маргина.

— Мне об этом сказал папа ... — Элайни замялась и поправилась, — доктор Фрост.

— Какой папа? Какой Фрост? — забеспокоилась фрея Маргина: — У тебя все в порядке, Элайни?

— У меня ясная голова, как никогда, — сказала Элайни и, глядя на фрею Маргину, выпалила:

— В общем, доктор Фрост – мой папа, а ты – моя мама!

— Согласна, ты мне, как родная дочь, — недоумевала фрея Маргина. — А в чем дело?

— Ты не поняла! Я – ваша родная дочь! — и Элайни рассказала все, что ей говорил доктор Фрост. Когда она закончила, фрея Маргина молчала, а Байли, прозрев, сказала со слезами на глазах:

— Так теперь, выходит, у меня нет ни папы, ни мамы?

— Выходит, доченька, — сказала Маргина, обнимая её, — что теперь ты – королева.

— Не хочу быть королевой, — зарыдала Байли, — хочу быть твоей дочкой!

Элайни тоже пустила слезу и обняла их. «Какие же они мне родные», — подумала она, хлюпая носом.

— Я ещё не все сказала, — счастливо глотая слезы, сказала Элайни.

— Все! Хватит! — возмутилась фрея Маргина. — Ты тут столько наговорила, что всё это развести – сезона не хватит. Вы что забыли? На нас королевство! Вот скажи ты мне, — напустилась Маргина на Элайни, — как я буду все это объяснять на Совете Фрей. Не-е-е-т! Я больше слушать ничего не хочу.

— Мама, выслушай меня, — сказала Элайни, положив руку ей на плечо.

— Хорошо, говори уже! — согласилась Маргина и Элайни выложила то, что прошептал ей по секрету, на ушко, её отец.

— Ма-а-а, Байли – моя родная сестра.

— Конечно сестра, сестрей не бывает, — ответила мама.

— Она моя сестра и у нас один папа, Джозеф! — выпалила Элайни.

— Ты моя сестра? — обрадовалась Байли. — Вот здорово!

— А твоя мама королева Селивия! — докончила всех Элайни.

— Так, Элайни, остановись, что ты несёшь? — начала соображать Маргина, — Так это он что? Ах, он…?!

Маргина не находила слов …. Потом вскочила, побежала к двери и вскоре ее каблуки зацокали по ступенькам вниз, а её голос гулко отражался от стен лестничного пролёта:

— Джозеф, негодяй! Я тебя убью! Я тебя специально вылечу, а потом убью.

— Она и впрямь его убьёт? — испуганно спросила Байли и, вместе с Элайни, понеслась спасать своего новоиспечённого папочку. Когда они, запыхавшись, влетели в дом Фроста — их мама сидела на диване возле отца и плакала. Доктор Фрост спал. Элайни и Байли потихоньку подошли к маме, обняли её и застыли.

За снежными вершинами северных гор даже в сезон тепла – холодно. Сквозь белое, снежное марево смотрят пронзительные, голодные, колючие глаза. В них нет жалости или снисхождения, их приговор жесток и неотвратим – смерть. Не стоит одинокому путнику смотреть в эти глаза и искать в них сочувствия – в глубоком, холодном колодце можно найти только лёд. Вот снова в белом мареве вынырнул взгляд – один… второй … третий … да их и не сосчитать, эта холодная лавина двигается неуловимо, но уверенно, как саранча, заполняя все обозримое пространство. Они не виноваты, что произошла диверсификация репликации, они нестерпимо хотят есть.