Чтение онлайн

Илья успел подняться достаточно быстро, чтобы увидеть, как Маша отпирает дверь и, приоткрыв ее, сначала всовывает в щель ногу, чтобы профессиональным отточенным движением всех собачников перекрыть кому-то голососитому доступ наружу.

— Мааам, — позвала Маша внутрь. — Забери Процика, я с Натой, и еще мы из лужи выловили Илью, помнишь его?

— Какого Илью? — донеслось из-за двери невнятное вперемежку с гулким и утробным собачьим лаем. Не иначе как собака Баскервилей там выражала радость. Впрочем, Илья был не против и собаки Баскервилей, если к ней прилагались сухое полотенце и фен. Маша, наконец, открыла дверь пошире, и, оставляя ее распахнутой, зашла внутрь.

— Ну, вот, Илья же.

— Дратути, — беспомощно обтекая на придверный коврик чистенькой маленькой прихожей, сказал Илья и попытался улыбнуться. Мама Войны показалась ему знакомой, да и пса он смутно вспомнил — кажется, именно этот боевой состав часто наблюдался возле школы после уроков.

— Ну ничего себе, — очень по-машински прокомментировала Машина мама, не отпуская, впрочем, бульдога, которого цепко держала за ошейник и еще коленями для верности. — Ну-ка давай, заходи, и марш в ванную, немедленно. Только разуйся!

— Спасибо, — неловко ответил Илья, наклоняясь, чтобы попытаться распутать мокрые шнурки. — Извините, что … вот так. так вышло. Упали случайно в пруд.

— В пруд? Кто еще упал? Маша?!

— Не, не, не, мам, ты же видишь, я сухая! Это его друг еще упал. Он тоже поднимается.

— Нормальные девочки на улице подбирают котят, — назидательно сказала Машина мама. Как же ее звали? Илья то ли не помнил, то ли не знал. — На худой конец, щенков или воронят. А вы что?

— А мы ненормальные девочки, — подтвердила Маша, ничуть не озабоченная выраженным матерью недовольством. — Ну, мам, ну не оставлять же их там? Оба без телефонов, без денег, проездные вымокли, воспаление легких, смерть, похороны, веночек с черной ленточкой… И все это во цвете лет и в двойном экземпляре!

— Да ладно, ладно, — согласилась ее мама, как раз когда в дверь следом за Натой, застенчиво улыбаясь, заглянул мокрый и распространяющий волны холода Дэш.

— Драстути, — не попадая зубом на зуб, повторил он вежливое выступление Ильи и скромненько затер ногой натекшие с себя капли. — Простите, э, милая лэди, мы цветы и тортик-конфеты в следующий раз принесем, можно?

— Если не собираетесь жениться на одной из этих “милых леди”, - с достоинством отозвалась женщина, обводя взглядом свою дочь и Нату. — То обойдемся без тортика. Закройте, наконец, дверь, делите ванную как-нибудь сами. Я принесу полотенца.

— Если сопротивление бесполезно, — прокомментировала Маша, ловко ловя на подлете к Илье пса Проца, — Сдавайтесь и сделайте вид, что так и было задумано. Ната, кончай пялиться на мальчиков, ради всего святого, и давай мне помоги. А вы там в ванную, сами разбирайтесь, раздевайтесь, или что, кто первый пойдет, решайте сами.

— Полотенца, — вставила мама Маши, выкладывая стопку на табурет возле входа в залу. — Сейчас сообразим с временной одеждой.

— Я первый, — Илья, наконец, спихнул второй мокрый ботинок, и, на ходу стряхивая на пол донельзя мокрую куртку и рубашку, ретировался в ванную.

— Лучше бы котят подобрали, — заключила Маша. — Возни меньше, толку больше.

— А блохи? — деловито уточнила Ната.

— А кто сказал, что этих от блох не придется обрабатывать? Фу, фу, фу, Процик, я сказала, фу! Дядя блохастый!

Как ни странно, драться за ванную и теплую воду так и не пришлось. Илья справился быстро, буквально минут за пять, и, завернувшись в одолженный ему чей-то халат, застенчиво выполз наружу, а Дэш, наоборот, отправился отмокать сразу после этого.

— На, поешь, — Маша бацнула на сервировочный стол заставленный поднос, и борщ в тарелке жалобно плеснулся. Илья посмотрел на еду с сомнением и вопросительно поднял бровь. — Я предупреждала! У меня тут мама. Жри, давай. А то она решит, что не вкусно, и тогда тебе кирдык. И мне кирдык.

— Пони тоже будут кормить? — поинтересовался парень, подвигая к себе стол и одергивая халат.

— Будут, будут. Шашлык из него делать будут, — зловеще пообещала девушка и полезла в кладовку зачем-то. — Натка, лови детали! — попросила она подругу и та, примостив собственную принесенную с кухни тарелку на край стола, стала принимать запчасти от вентилятора. На взгляд Ильи, для вентилятора пока что было холодновато, но он счел за благо не высказываться. Правда, помощи в сборке тоже не предложил, но девчонки справились сами, после чего вентиллятор был торжественно направлен на развешанную на стульях мокрую одежду купальщиков.

— Хитро, — похвалил он, не забывая есть суп.

— В моих интересах выпихнуть вас прочь до тех пор, пока папа не пришел, — пояснила Маша.

— Такой страшный папа?

— Папа чудесный, — не согласилась Ната, которая, видимо, была о семье подруги самого высокого мнения. — Просто ты в его халате. Он, наверное, тебя убьет.

— Тогда в самом деле удалиться вовремя будет разумно, — покивал Илья, доедая борщ. Кормили тут отменно, сушили тоже неплохо. По крайней мере, одежду. — А что мой телефон? Он в кармане был.

— Телефоны мы сунул в рис, а баблометры разложили под обогревателем, — Маша указала в угол комнаты. — Но я не уверена, что твой телефон включится. У твоего товарища бессмертный кирпич, а вот твое чудо техники может и не выжить.

— Буду надеяться на китайские чудеса, — наморщил нос Илья. — Китайский пром в китайском рисе.

— По моему, это был краснодарский рис, — подумав, сказала Маша.

— Тогда чуда может и не случится, — прыснул Илья. — Да ладно. Мне главное домой добраться, а там уж какая-то запасная трубка найдется.

— Какого черта вы вообще в воду-то полезли? — уточнила Ната, переворачивая голубенькую веселую куртку Дэша другой стороной к потоку воздуха.

— Да подрались мы и свалились, — сморщил нос Илья.

— Что, не сошлись во мнениях относительного одного богословского вопроса? — процитировала Маша.

— Да примерно так.

— И опять будете драться?

— Да что мы, придурки, что ли, совсем, э? — не согласился Пони, появляясь в дверном проеме. Он был обмотан тремя или четырьмя большими полотенцами в весьма этническом стиле, вызывая в памяти Камерун, Зимбабве или еще какую-нибудь Африку. Илья, впрочем, в Африках был не силен, поэтому которую именно определить не мог.

— Еда, — тут же злорадно вспомнила Маша. — Надеюсь, ты ешь борщ!

— А кто его не ест, так-то? — не понял Дэш, величественно прошествуя в комнату.

— Я! — отозвалась Маша-Война, убегая на кухню. Вернулась она с очередным обширным подносом с первым, вторым и булочкой.

— У тебя мама на армию, что ли, готовит? — с уважением уточнил Илья.

— Ага. А ты думаешь, почему у меня всю жизнь проблемы с лишним весом?

Илья с сомнением посмотрел на нее, пытаясь вспомнить, была ли Маша-Война хоть когда-нибудь хоть сколько-нибудь круглой, но, видимо, в школе он обращал на нее недостаточно внимания, чтобы что-то такое отложилось в памяти. В любом случае, про девчачий вес и связанные с ним переживания Илья предпочитал тактично молчать, благо как и любой нормальный парень все равно был не способен заметить в знакомых девушках колебаний в плюс-минус пять-семь килограмм.