Чтение онлайн

Я тактично отворачиваюсь, ориентируясь в происходящем лишь по репликам мужчин:

— Сука, ненавижу латекс. Жмёт везде, даже в локтях!

— А как ты хотел? Детство кончилось.

— Вот именно. У меня не помещается.

— Пресс втяни.

— Да не тупи, я про другое.

— Лайфхак: если не застёгивать ширинку, никто и не запомнит, был ли танец.

— Приберегу совет на крайний случай.

— Мальчики, время. — С тревогой смотрю на часы.

— А мы уже всё, — отвечает Марат. — Зацени.

Костюм Антону явно мал: сковывает движения и сопровождает каждый шаг противным скрипом. Впрочем, выбора особо нет.

Публика встречает кумира оглушительными аплодисментами. Воздух вибрирует от мощных битов, обостряя эмоции. К сожалению, в нашем случае это предчувствие фиаско.

В знак поддержки сжимаю руку Марата и чувствую, как его пальцы рефлекторно переплетаются с моими.

Антон не робеет. Нельзя сказать, что на сцене он выглядит неуверенно. Он выглядит... странно. Как рояль в курятнике. И это он ещё даже не начал танец.

Первое его танцевальное па напоминает спонтанную судорогу. Не знаю, как из зала, но из-за кулис можно подумать, что пол под напряжением в двести двадцать вольт.

Тишина встаёт настолько оглушительная, что её могут засечь сейсмологи. Обычно сразу после такой начинают свистеть и кидать перезревшими помидорами.

Марат отворачивается, не в силах смотреть.

— Это конец, — бормочет он тихо.

Антон обескураженно роняет руки.

Я уже подумываю прекратить его мучения. Попрошу ведущего объявить, что Шторм не в форме. Какая разница в какой момент новогодняя ночь накроется крышкой, если провала не избежать? Плохо, что Марат теперь в любом случае нескоро отмоется.

Но тут музыка резко меняется. Ритм становится дерзким, на сцену плотными клубами выползает дым. И Антон неожиданно встряхивается.

Он делает вид, что отпивает из воображаемой бутылки, занюхивает рукавом. А затем «разбивает» её с криком, способным выкурить всех дрыхнущих медведей из берлог:

— Корпоратив, ёпта!

Одним движением «Шторм» расстёгивает латексную куртку и резко переходит на наглую пародию.

Это не танец в привычном смысле. Это карикатура на тему мужского стриптиза. Но толпа ревёт от восторга. Безумие уверенно набирает обороты.

Для затравки Антон пропускает куртку между ног и таскает её туда-сюда движениями, какими хозяйка натирает морковку.

Сердобольный дядька из зала кричит, что сейчас корнеплод задымится, и будет беда. Стоящие у сцены складывают из купюр и пускают самолётики «на разогрев». По меркам среднего стрип-бара — ужас какой успех.

На первом же «У-ча-ча-ча!» куртка технично улетает в зрителей. Носки — тоже. Футболка крутится над головой спятившим флюгером. Крики фанатов становятся почти истерическими. Вещи гуляют по залу как знамя безудержной радости.

Здесь начинается самое страшно интересное. Полностью игнорируя ритм, Антон делает несколько опасных па. Кажется, в балете это называют гранд-плие.

Чтоб приседать до пола в костюме на несколько размеров меньше требуется определённый кураж. Вряд ли в Поднебесной научились шить титановыми нитками.

Блестящие штаны, не выдержав нагрузки, расходятся по швам. Нас даже за кулисами находит этот скорбный треск.

Из дырки в интересном месте вываливается белый флаг. Трусы от Кляйна никогда ещё не видели конфуз так близко.

Антон теряется всего на секунду. Испуганно приседает обратно, закрывая брешь двумя руками. Неугомонная публика кричит ему «жги!».

Жертва спортзала деловито снимает последний элемент костюма. Грации в нём, конечно, как в гиппопотаме. Натурально — «звезда» корпоративной попойки!

— Эх, прокачу! — бросает он в толпу с горящим взглядом.

Штаны Антон использует как реквизит для разогрева публики. То спереди прикроется, то сзади, то пяткой взбрыкнёт…

Фанаты ревут, женщины незаметно занимают выигрышные позиции, вычисляя траекторию падения трофея.

До поздравительной речи ещё скакать и скакать, а на Антоне лишь трусы да маска. Второе он не снимет точно, значит...

— Он же не собирается сорвать последний фиговый листок? — шепчу я в ужасе, закрыв лицо руками.

Марат растерянно скребёт затылок рацией.

— Добавьте больше дыма, — командует он ассистентам, нервно косясь на Антона, который дрыгается на последнем издыхании. Плотная белая пелена начинает ползти по сцене, превращая танцора в неясную тень. — Ещё! — орёт Марат в рацию. — Больше дыма! И музыку из «Ёжик в тумане» быстро найдите, чтоб не так тупо выглядело.

— А мы точно не сольём финал? — с сомнением кошусь на Марата. — К чему это вообще?

— К тому, что корпоратив удался. Герой ушёл «в туман», — отвечают мне со знанием дела.

Ну в принципе… ладно.

В целом приемлемо. Дым клубится, укутывая сцену, как сахарная вата, пока Антон под звуки фортепиано вовсе исчезает.

Правда, звукарь поставил версию Pink Floyd: Shine On You Crazy Diamond. Но так даже эпичней.

И тут из густой туманной пелены доносится уханье совы. Наступает тишина — такая, что слышно, как кто-то в зале роняет бокал.

— Лоша-а-адка? — тонко и жалобно дрожит со сцены.

Зал падает.

Я и сама не замечаю, как захожусь в беззвучном нервном хохоте. Фокус размыт от выступивших слёз, но... Боже, мне не кажется?

Ох ты ж...

В зал прямиком из белого безвременья летят трусы.

Это самое абсурдное, что я видела за всю жизнь, но толпу взрывает.

Ажиотаж возвращается с удвоенной силой. Народ скандирует:

— Снимай маску! Снимай маску!

Софиты освещают сцену ярче, делая дым совершенно непроницаемым, а затем звучит голос Антона:

— В каждом из нас должна оставаться загадка. Даже в моменты, когда кажется, что мы открылись полностью. Друзья мои, берегите зону комфорта. С наступающим!

Гремят аплодисменты, и Антон, прикрываясь лишь снятой маской, наконец выходит к нам.

— Ты меня спас, — с гордостью произносит Марат, отдавая голозадому танцору мой палантин.

— Я тебя уделал, — самодовольно поправляет его брат. — Лучше думай, что скажем нашему коматознику, когда он очухается?

— В ресторане съёмка запрещена. Думаю, Шторм не захочет спорить, что просто был в ударе. Кстати, у нас осталось пять минут, чтобы успеть открыть в моём кабинете шампанское.