Чтение онлайн

Мурси вернулась к себе в каюту и опять вспомнила его укус. Канцлер Шнобби, конечно же, ласковей, его поцелуй на татуировке словно перышко, бархатные губы источали нежность. Но не заводили совсем. Нет в касаниях Шнобби Шнапса той перчинки, что в резких движениях Моргана. Нет капраловского слабоумия и отваги. Мурси рассмеялась собственным мыслям. Да, наверное, это самое верное подобранное словосочетания для девиза Моргана.

— Слабоумие и отвага! — прокатила Мурси на языке ещё раз, а потом усмехнулась. — Котик, ты такой дурачок!

На душе у Коди было не просто гадко, чувствовал он себя до крайней степени омерзительно. После пережитого хотелось только одного — поскорей в душ. Но работа заставляла брать спешный старт на стареньком корабле, чтобы улизнуть с Зарекс, пока «ветер без камней». А именно, пока канцлер Джульбарс не пришёл в себя, пока не разобрался что к чему, пока не обнаружил пропажу.

Это, конечно, удачно получилось! Быстро нашлась возможность подобраться так близко к владеющему необходимым артефактом, — а красное одеяние инквизитора Коди никак по другому назвать и не мог после перенесённого унижения — но цена за подобный приз слишком уж… Нет, она не высокая, канцлер отключился от наркотиков, намешанных в алкоголе быстрей, чем дело пошло дальше грязных прощупываний закоулков тела агента. Цена была именно что омерзительной. И как только Мо справляется с подобными стрессами? Ей ведь за свою почти пятнадцатилетнюю карьеру в СРС приходилось не раз разыгрывать влюбленную фурию по отношению к какому-нибудь запустившему себя мерзавцу с изъетой развратом душой. Пожалуй, самая отвратительная часть работы.

Наконец, корабль совершил скачок, и Коди смог позволить себе заняться собственным состоянием. Первым делом в душ и хорошенько отмыться от неприятных воспоминаний. Гадливые липкие прикосновения до сих пор физически ощущались молодым агентом на теле. Раскорябав себя под водой до кровавых ссадин, Коди хоть немного остыл. Подошёл к зеркалу и, промокнув тампоном со специальным составом, снял, наконец, накладные юношеские усики, сбрил небольшую бородку, вынул контактные линзы, меняющие его от природы ярко-карие глаза на голубые.

Сейчас из зеркала на Коди смотрело привычное лицо. Агент собрал одежду, в которой был на встрече с канцлером, и вместе с остальными шпионскими атрибутами отправил в утилизационный контейнер, представляя, что скрежещущие лезвия разрезают и того, другого Коди, разыгрывающего из себя любителя взрослых мужчин, наделенных Силой.

По крайней мере, задание он выполнил на отлично. Им может гордиться не только Мо, но и отец. Уж слишком много сил Коди вложил в то, чтобы работать агентом СРС. Отец никогда не хотел делить работу с детьми, о чём неоднократно упоминал за традиционным семейным ужином раз в год. И именно за тем же ужином, Шериф рассказывал, насколько это потрясающе — стоять на грани миров, пытаясь сберечь хрупкий баланс сил. Он завораживал энтузиазмом, завлекая в мрачный поток шпионских страстей неокрепшие умы своих детей.

Упорство, с которым Коди ходил за отцом, заунывно перечисляя всякий раз всё новые доводы, почему же Шерифу следует взять на работу сына, сделали в конец концов своё дело. Настойчивость, тысячи проверочных заданий, обучение у наставницы с самым невыносимым характером, и вот уже десять лет как жизнь агента Ко — это непрекращающееся самосовершенствование, постоянные экзамены и тесты в полевых условиях.

Пришлось пожертвовать даже природной внешностью. В СРС на этот счет строгие правила. Отец считает, что агент должен быть ничем не примечательным. Не просто обыкновенным человеком, а даже, вот, необыкновенно обыкновенным — скучным, безликим, не фиксирующимся в сознании как отдельный элемент потока. Пластические процедуры выпрямили нос Коди, уменьшили уши, слегка изменили разрез глаз. Теперь у него среднестатистическое лицо, на которое взглянешь и не запомнишь. Иногда у Коди не хватало терпения выносить многочисленные нотации и от отца, и от наставницы, и он устраивал показательные истерики с хлопаньем дверьми, категоричным «никогда больше» и швырянием особо хрупких предметов в стены, но вовремя успокаивался, без натяжки просил прощения и быстро включался обратно в работу. Всегда помня о цели, смотря на Мо, учась у неё выдержке, Коди шёл вперед по карьерной лестнице. Именно такой фанатизм в достижении поставленных задач возводил его в один ряд с этими замечательными людьми, так думал, по крайней мере, сам агент Ко.

Непонятно, почему остальные ноют, когда их отправляют работать с Мо? Если только один раз доказать ей, что ты чего-то стоишь; если только нарастить доверие её до восьмидесяти шести процентов — считай ты получаешь не только мудрого учителя, но и отличного друга. Главное показать Мо, что у тебя есть стержень, что ты имеешь свою точку зрения, и не важно даже, если она не совпадает с её. Правда, Коди повезло — это ему подсказал отец. Своего рода коррупция и преемственность, против которой СРС, в том числе, и борется. Но спасибо большое Шерифу.

Хотя, после таких заданий, как сегодняшнее, приходится принимать и корректирующие препараты, и проходить курс у психолога, а то и вовсе стирать болезненные эпизоды из памяти. Но работа в СРС того стоила. Захватывающие погони, интриги, скандалы, расследования. Да кто не мечтает о подобном? Всегда оказываться в гуще потрясающих событий галактического масштаба!

Личной жизни, правда, не построишь. Ни один брак отца ещё не закончился успешно, самый долгий продлился около пяти лет. Не до женщин, когда тебя окружают куда более соблазнительные цели. Да и не всякая поймет, если муж посреди ночи вдруг напялит парик и умчится добывать образец особо опасного токсина подпольного производства. Такой человек как Шериф предан только одному — работе. У него мысли всегда глобальны, как и у Агента Ла, как у самого Коди, как у Мо.

Конечно, отец, бывало, обронит фразу, мол, искать тебе, сынуля, нужно женщину с нашего поля, тогда и отношения построить можно, да и работать вместе веселее. А потому, как восторженно он отзывался о своей лучшей ученице, нетрудно было догадаться, кого именно метит Шериф ему в жены. Но не случилось у них с Мо этой искры. Коди бы и сам рад был бы! Однако сердцу не прикажешь — не в его она вкусе. К тому же, даже если представить, что Мо вдруг изменила внешность, нарастила себе некоторые округлости, немного поправилась, отрастила бы волосы — это не пробьёт непроходимый барьер френдзоны, что уже создался между ними.

Сейчас трудно представить, но в первое время Коди, вообще, дышать в сторону наставницы боялся, ведь знал, что будущее зависит прямиком от её мнения. А когда Мо позвала на ужин и прямо призналась в своей симпатии, так и вовсе — струсил и соврал, будто у него уже есть девушка. Но вот последовавшее после сильно удивило Коди. Он переживал, что старший агент затаит обиду, постарается проломить, добиться своего или жестоко отомстит. Ведь держатели Силы всегда берут то, чего им хочется. Но Мо просто пожала плечами. Для неё «нет» означало «нет». Более того, она даже посмеялась над собой, посетовав, что ничего другого и не ожидала, что с ней постоянно так. Тогда-то Коди впервые и понял, насколько она отличается от остальных проводников и йонгеев. Хотя первого поцелуя с держателем Силы агент Ко, наверное, не забудет никогда. Было в нём что-то такое жизнеутверждающее, возвышенное, утоляющее печали, как бы странно это ни звучало. И если по долгу службы ему приходилось разыгрывать влюбленного и целовать уж совсем неприятные рожи, он вспоминал их свидание, и ему казалось, что можно перенести всё без исключения — и пытки, и домогательства, и нетрадиционные способы внедрения в тыл врага.

Может быть, со временем, когда Коди перевалит за сорок, а Мо будет уже под пятьдесят, они попробуют ещё раз. В конце концов, отец прав! Такой женщины он нигде и никогда больше не встретит. А насчет внешнего вида — только уровень доверия с её стороны возрастёт хотя бы до девяноста процентов, так он сможет уговорить на пластическое улучшение и отращивание волос.

****

Отряд приземлился в космопорту военного полигона. Было по-своему приятно возвращаться на старую базу, где нажилось много неприятелей среди союзников. Едва только корабль коснулся твердой поверхности, как сразу же пришла почта. Маленький конвертик с нашивкой для Моргана — перечеркнутая фиолетовая молния, знак отличия убийцы йонгея. Её катар прикрепил на рукав куртки, в месте, по которому прошлась плазма, пропалив ткань.

В яркой новенькой броне последнего образца, с нашивками на груди — Ваццлав и Морган даже с двумя — ребята гордо шагали по пыльному бездорожью в сторону Штаба, ловя завистливые взгляды бывших сослуживцев. Многие всерьёз думали, что больше не увидят штрафной отряд, и никак не ожидали чествовать его в лучах славы «спасителей высокопоставленного канцлера» в этом военном лагере.

Мурси с Ванно возглавляли шествие, как и полагается предводителям. Им привычны были подобные проводы изумленных зевак и, казалось, что Мурси даже наслаждается подобным зрелищем. Морган, следуя за ней на полшага позади, усмехнулся. Нет, не кажется. Капитан обожает внимание. Смотрит на всех свысока, а сама, небось, только и успевает подсчитывать в уме, сколько зевак открыло рот и до какой степени широта их удивления.