Чтение онлайн

– Ева, как...

– Я могла тебя потерять...
– со слезами говорю ему. Я не знаю, как я это почувствовала. Понятия не имею.

– Чшш, тише, мой ангел-хранитель. Всё хорошо, я с тобой, котик. Всегда с тобой.

Руслан ещё очень долго этой ночью меня успокаивает и убаюкивает. Я плачу и цепляюсь за его руку, чтобы ощущать. Давыдов же тоже обеспокоен, но выглядит словно счастливым.

– Ты чего радуешься?

– Тому, что ты меня любишь, - смеётся, сам понимая, что он дурак.
– Бережёшь и боишься потерять. А я о каком-то контракте переживал. Моя маленькая зеленоглазая ведьма.

– Господи, Давыдов, ты такой дурак!
– хлопаю ладошкой по лбу.

– Что?
– тихо и проникновенно шепчет.
– Сначала ты меня приворожила, - начинает короткие поцелуи от самого виска и движется ниже.
– Потом ты меня окольцевала. После этого привязала к себе прочно. Ева, я хочу повенчаться.

У меня аж челюсть падает. Руслан был достаточно верующим. Он не был каким-то фанатиком, но во что-то верил точно. И для него это был не просто красивый жест.

– Сумасшедший? Ты же знаешь, что это серьёзно. И навсегда.

– И я серьёзно и навсегда тебя люблю. А ты нет?
– усмехается Давыдов.

– Рус, ну ты чего?

– Хочу, - смотрит на меня своими глазами, пожирая.
– Я прекрасно знаю смысл. Я хочу с тобой.

– Хорошо, Давыдов. Как скажешь. Но ещё разок подумай, - я в себе была уверена, что хочу прожить всю жизнь с этим мужчиной и в рае, и в шалаше.

– Уже всё решил.

И ведёт меня в спальню спиной, параллельно целуя.

Показ проходит шикарно. Но, как я и думала, ажиотаж вокруг меня не стихает. Я уже готова ко всему.

– Ева, буквально недавно выяснилось, что у вашего мужа есть сын. В тоже время концепция вашего показа "Я тебя люблю". Вы заявляли, что вдохновляетесь любовью своих родителей, любовью к вашему мужу. Что же получается, вся концепция - лишь ход?

– Хороший вопрос, Яна. Вы правы. Я именно так и сказала. Но я не говорила, что любовь идеальна. Только влюблённость таковой зачастую кажется. Любовь же бывает разной. Она умеет вдохновлять, возрождать, уничтожать, совершенствовать, болеть, ненавидеть, ошибаться и прощать. Когда есть хоть что-то из этого, а не глухая пустыня, значит, ничего не закончилось. Любовь - это созидание. Жизнь достаточно сложная штука, и бывают разные моменты. Главное то, как вы к ним относитесь и насколько прочный у вас тандем. Мы с моим мужем сразу же решили и в горе, и в радости. Ошибаются все, никто не застрахован. Главное, уметь признавать ошибки, свои, так называемые, заносы. Ну и умение прощать тоже очень важно. Я не пропагандирую всепрощение, тут выбор каждого, но в моей истории Руслан Давыдов - это мой любимый муж и вдохновитель.

– То есть вы сохранили брак? Как вы отнеслись к чужому ребёнку?

– Именно так. Я очень люблю нашего сына, сейчас они, я уверена, смотрят этот показ и ждут меня. Что ж, может быть, перейдём к вопросам о мире моды? Если никто не против.

Далее конференция проходит более чем. Меня никак не задели вопросы этой зазнайки. Мне было без разницы, что обо мне думают. Для себя я всё решила. В конце всего мероприятия, когда камеры, к счастью, уже не направлены на меня, мне звонят. Серёжа.

– Да?

– Выйди, пожалуйста. Я у чёрного входа.

– Зачем?

– Выйди.

Что ж, ладно. Выхожу и вижу Якупова с огромным букетом роз. Волнуется. Чувствую, что сейчас что-то будет.

– Ева, я тебя поздравляю с невероятным показом. Ты была шикарна. Это тебе.

– Спасибо, Серёж. Тебя с победой.

– Спасибо, да, постарались, - смеётся он.
– Ев, я уже другой, честно. Футбол для меня больше не на первом месте. Если мы что-то ещё можем вернуть, и всё что ты говорила на публике лишь услада для их ушей, то давай мы сделаем это. Я не могу без тебя.

И тянется к губам. Целует мягко, нежно, настойчиво. А я ничего не чувствую по отношению к нему.

– Серёжа!
– отстраняюсь от него.
– Я говорила это не для публики. Я люблю Руслана. Я приняла Тимура и надеюсь, что смогу стать ему хорошей матерью. А что до нас... Это пройденный этап. Прости, если причиняю боль.

– Ев, он ведь изменял тебе!

– Я в курсе, Серёжа, спасибо, что напомнил, - смеюсь я.
– Но я уже всё тебе сказала. Я благодарна тебе за те годы, я безумно тебя любила. Но всё прошло.

– Я понял тебя, Ева. Прости, что не смог тебе дать того, что нужно. Будь счастлива! Но если ты передумаешь, то я буду тебя ждать. Всегда.

– Будь счастлив, Серёж, - делаю шаг и целую его в щёку.

Он грустно улыбается, но знает, что можно и не стараться. Уходит. А я стою и дышу свежим воздухом, закрыв глаза. Хочется домой. Париж, конечно, невероятно красив, но дома лучше.

– Вот как значит? Пока я там жду тебя, ты тут с бывшими обжимаешься, - говорит самый родной голос на планете. Слышу смешинки.

– Ты всё слышал?
– улыбаюсь ему, не открывая глаз.

– Угу. Случайно подслушал и подсмотрел, - притягивает меня за талию.

– Он сам полез целоваться.

– Я знаю, я ведь наблюдал. Ждал твоего решения, - наконец, открываю глаза.

– Не верил мне? До сих пор сомневался?

– Конечно, верил, котик. Но мало ли, я всё-таки тот ещё урод. Да и Серёжа всегда готов ждать. Уверена, что не пожалеешь и не передумаешь?

Я то не переживаю. А вот Руслан, кажется, да.

– Уверена, Давыдов. Я тебе всё простила и отпустила. Конечно, если ещё хоть что-то будет, то это будет крайний раз. Больше сюрпризов я не переживу.

– Дальше только приятные, моя девочка.

– У меня тоже есть один приятный, Руслан.

Да. Я давно начала подозревать, когда меня убивала сначала слабость, потом тошнота, затем нервы начали шалить. Но я точно знала, что Давыдов работать бы мне не дал. Я сделала несколько тестов, все были положительными. Успела и к врачу съездить и сдать анализы. Всё было прекрасно. Меня разрывало на части от счастья и мне очень хотелось ему сказать. У меня было время, чтобы сделать это как-то красиво, но лучше, чем сейчас, когда всё уже позади, и не придумаешь. Встаю на цыпочки и тянусь к его уху.

– Скоро ты снова станешь папой, - кажется, я чувствую мурашки по его телу.

Руслан крепко прижимает меня к себе, и я чувствую всю эту любовь. Он поднимает меня и кружит вокруг, а на фоне начинают стрелять салюты. Давыдов целует меня крепко, не позволяя отстраниться.

– Какой срок?

– Я сразу попрошу меня не убивать, учесть моё интересное положение.

– Сколько?
– смеётся Руслан, чмокая меня.

– Двенадцать недель, - и зажмуриваю глаза.

– Ева-а-а!
– стонет мне в ухо.
– Какого фига?