Чтение онлайн

— Чувак, даже я более верующий, чем он.

Из уст любителя хеви-метала с потертой плечевой татуировкой, гласившей «Бог умер», это прозвучало убедительно.

Затем полицейский пересказал Алексу историю, о которой ему поведал друг из Управления охраны, куда Руша перевели в 2004 году:

— Уволен. По крайней мере, все думали именно так. Замену ему заранее никто не готовил, никаких проводов он не устраивал, просто сегодня вышел на работу, а завтра уже нет. Больше мы его не видели. Босс, вполне предсказуемо, рвал и метал.

Эдмундс поблагодарил детектива за помощь и предварительно договорился как-нибудь сходить с ним в паб, хотя обоим было очевидно, что это просто дань вежливости.

Перед уходом с работы Эдмундсу удалось раздобыть домашний адрес Руша. Произведя в уме подсчеты, Алекс понял, что по ночным улицам езды туда от силы полчаса. Он на цыпочках прокрался по коридору, надел пальто и шарф, снял с крючка ключи от машины и тихонько вышел.

— Видите эту маленькую тень? Это трещина в вашем локтевом суставе! — радостно объяснил врач.

— Чудесно, — вздохнула Бакстер, — я могу идти?

В больничном кабинете ее мурыжили уже почти три часа. Врачи и медсестры без конца чем-нибудь в нее тыкали, пытаясь что-то нащупать, и терпение детектива уже было на исходе. После стычки с человеком в капюшоне у нее болело все тело, покрытое множеством синяков. Лицо украшало несколько дюжин небольших порезов — благодаря стеклянному столу, который, в свою очередь, рухнул на пол квартиры и брызнул мелкими осколками после соприкосновения с ее лицом. В итоге к списку ее повреждений добавились три перевязанных сломанных пальца и трещина в локте.

Доктор извинился и отошел, предварительно попросив сестру принести для пострадавшей руки бандаж.

— Вы сегодня вели себя как герой, — сказала Кертис, когда они остались одни.

— Скорее, как идиотка, — ответила Бакстер, морщась от боли.

— Всего понемножку, — улыбнулась Кертис, — Руш сказал, что в рюкзаке, найденном на месте преступления, обнаружились холщовые мешки и клейкая лента. Как раз на пятерых. Вы их спасли.

Бакстер смутилась и перевела разговор:

— А где Руш?

— Где ему еще быть? — ответила Кертис, имея в виду, что тот опять на телефоне.

Увидев на лице Эмили унылое выражение, Кертис посчитала своим долгом немного ее ободрить:

— Это не очередной тупик, впрочем, вы и без меня это знаете. Они вновь взялись за Ритчера. Семья под охраной, их сейчас допрашивают. У нас теперь есть полный доступ к финансам Иста, мы запросили в сотовой компании отчет обо всех его контактах, а также передали на экспертизу образец ДНК с ваших ключей и одежды. Мы движемся вперед.

В кабинет вошла медсестра с ярко-лиловым бандажем в руках.

— Это вам, — объявила она и протянула его Бакстер.

Кертис с Эмили с сомнением посмотрели на это безобразие.

— А черного у вас нет? — спросили они хором.

— Боюсь, что нет, — резко бросила сестра. — Но в вашем случае его носить не обязательно…

— Не обязательно?

— Да.

— Тогда оставьте его себе, — ответила Бакстер, сунула бандаж женщине в руки, повернулась к Кертис и улыбнулась: — Пойдемте.

В тусклом свете лампочки, горевшей в салоне видавшего виды «Вольво», Эдмундс дважды проверил домашний адрес Руша. Он припарковался у погруженного во мрак особняка. Даже из машины Алекс прекрасно видел шелушащуюся краску на окнах и пробившиеся сквозь трещины в асфальте подъездной дорожки сорняки. Старый дом был в запустении, но вокруг него витала какая-то тайна.

Эдмундс вполне мог представить, как это обветшалое здание подогревало воображение всей местной ребятни: заброшенный дом на холме. Хотя Эдмундс даже не был знаком Рушем, он все равно на него злился. Им с Тиа и Лейлой приходилось довольствоваться скромным таунхаусом в необжитом районе, на оплату которого уходили почти все их доходы. Но несмотря на все это, они старались как-то облагородить свой дом, невзирая на полное отсутствие поддержки со стороны соседей.

Проявив немного старания, Эдмундс, сам того не желая, превратил свое скромное жилище в предмет ненависти со стороны обиженных жизнью соседей, которую только подпитывало его дерзкое стремление вести жизнь представителя среднего класса, пусть даже и самого бедного. Не далее как сегодня он обнаружил, что его прекрасную бело-голубую рождественскую гирлянду кто-то разорвал пополам, но позволить себе купить другую он не мог. А этот Руш, обладатель роскошного родового гнезда в престижном пригороде, просто уехал и оставил свой дом гнить.

Эдмундс выбрался из машины и как можно тише захлопнул дверцу. Еще раз убедился, что вокруг никого нет, и зашагал по подъездной дорожке к дому. Автомобиля там, к сожалению, не было — номерной знак мог послужить весьма ценным источником информации, — зато у стены стояли два мусорных бака, из которых тоже можно было кое-что выудить.

Светя себе фонариком, он принялся копаться в мусоре, пытаясь найти хоть что-то, способное пролить свет на личность тайного агента ЦРУ. Вдруг на подъездную дорожку упала узкая полоска света. Скрючившись за баками, Эдмундс увидел, что из соседней двери вышел пожилой человек и заглянул через забор. Алекс подтянул ближе свои длинные ноги.

— Чертовы лисы, — выругался сосед.

Послышался звук шагов, щелкнул замок, свет погас, Эдмундс выдохнул и решил, что теперь можно рискнуть. Не хватало еще, чтобы в дополнение к официальному предупреждению его застукали в момент незаконного проникновения в частные владения агента ЦРУ. Он обругал себя за беспечность, но разгоряченное тело подчинило себе эти праведные мысли: вызванная возбуждением волна адреналина заставила сердце сильнее гнать по венам кровь, сбивчивое дыхание приобрело более равномерный характер, и облачка пара стали вырываться изо рта чуточку регулярнее, как у набирающего скорость паровоза.

Желая перед уходом убедиться, что старик-сосед потерял к происходящему всякий интерес, Эдмундс двинулся дальше и вскоре оказался в саду на задах дома, в высокой траве, оставлявшей на брюках пятна влаги. Рядом со сломанными панелями ограждения и пустой кроличьей клеткой стоял аккуратный миниатюрный домик для детей.

Где-то в доме все же горел свет. Алекс подошел к двери террасы и заглянул внутрь, но в этот момент в коридоре ожил телефон. После пяти звонков на вызов ответил женский голос: «Здравствуй, любимый! Ты даже не представляешь, как мы по тебе соскучились!»