Чтение онлайн

— Буду рад отведать вашего гостеприимства.

Мы наконец нормально познакомились. Капитан Сергей Смирнов, оказался настоящим фанатом своего дела. При скромном происхождении, он своим умом, отличной физической формой и трудом добился очень престижного по русским меркам звания. Кузьмич был из очень богатой семьи, но также был фанатично предан любимому делу. Радист, Георгий Фрунзе попал в экипаж Земляники, за проступки. Он был практически сослан на окраину, из военно-космических сил, но так привязался к команде и Феликсу, что сам не захотел возвращаться. Врачи, майор медицинской службы Палыч и фельдшер Санёк по умолчанию считались в России уважаемыми людьми, и даже при своих посредственных, по русским меркам, достижениях пользовались в экипаже особым отношением. Остальные солдаты были обыкновенными, опять же по русским меркам, студентами. В награду за свои красные, без единой четвёрки дипломы, удостоились чести проходить практику в реальных боевых условиях. Баир и Алдар были медиками, а Борислав был метеоролог.

После нескольких тостов о здоровье и мирном небе, экипаж приступил к сёмге, запечённой в фольге с кедровыми иголками и лимоном. Курица в брусничном соусе, с грибами и спаржей была нежной и просто таяла во рту, а кавказское ризотто было совершенно не похоже на итальянский прототип, и оказалось куда более утончённым блюдом. Но больше всего меня поразил самый обыкновенный греческий салат. Идеально подобранные сорта оливок, консистенция нескольких сортов брынзы и невероятная свежесть остальных овощей просто меркли, когда я попробовал кусочек помидор. Вкус этого произведения селекционного искусства русских заставил меня на несколько минут с наслаждением закрыть глаза.

— Капитан, ваш аспирант похоже сломался. Может поймаем другого?

— Да не, похоже ему просто понравилось. Поглядите как ушки сложил!

Служивые посмеялись, и продолжили трапезу, периодически поглядывая на мои нагревшиеся от смущения щёки. Но вскоре все немного насытились, и стали есть медленнее. А когда они стали чаще обращать на меня внимание, я протёр губы салфеткой и приготовился отвечать на их вопросы.

— Скажите, Ковальский, вы ведь здесь не случайно? — спросил капитан — Такой редкий ум, и служите в обыкновенной пехоте? Разве вашим талантам не нашлось лучшего применения?

— Пехота — царица полей, капитан.

Капитан хотел было посмеяться, но вовремя задумался и сказал:

— Все мы тут ценим подвиги предков, и самоотверженность солдат. Мы все проходили штурмовую подготовку, и всё же, разве вы не хотели найти своим талантам мирное применение? Внешность, которую вы себе выбрали несёт однозначно мирный посыл. Это просто уловка?

— В том числе, капитан.

Весь экипаж немного помолчал а потом капитан продолжил:

— И всё же я вынужден отдать вам должное. Подобраться к Землянике так близко, да ещё и незамеченными, это дорогого стоит. — сказал он и выпил вина.

— Вы знаете, — продолжал капитан обратившись к младшим членам — мой прадед говорил: "Сколько бы не было авиации бомб или артиллерии, до тех пор пока на изрытую воронками землю, не ступит сапог пехотинца, не-е-е-ет, битва не может считаться выигранной". Ваши так сказать "коллеги" и на пять километров подобраться не смогли. Все погибли. Как удалось вам?

Кузьмич небрежно протёр свою бороду и ответил за меня:

— Плащи у них суперские, Сергей Митрич. Сидели мы с Бориславом на галёрке и облака импульсом считали, попросил он меня с диссертацией помочь. Там как раз ракета в нас летела, мы так обрадовались, стратсть как интересно было форму плазменного облака предсказать поточнее. Выпускали мы импульс за импульсом, а нам что-то мешает. Мы по радарам, по всем камерам, звери какие-то ползут. Дай думаю выйду посмотрю, нашествие барсуков там что ли. Выхожу я на мостик, а там глядь! Поляки, лёжа наступают! Да и ракета уже на подлёте, тем более мощная такая, пропускать рискованно, ну я и шугал их пока совсем опасно не стало. Крылышки утиные, генеральские прям, капитан!

Добавил Кузьмич, и попросил ещё порцию. А мне ничего не оставалось, как раскрыть, что именно из своих талантов я проверял в боевой обстановке.

— На мои эльфийские разработки часто зарилась мафия, капитан. Потому я разработал себе мощный нюх слух зрение и обоняние. Я всех этих бандитов выслеживал и истреблял. Но заниматься этим вечно и в одиночку мне не сильно хотелось. А если я и правда проживу свои эльфийские пару тысяч лет, то за это время замучаюсь себя защищать, бдить, высматривать, стремиться перехитрить. Вот я и попытался вернуться в общество, через военную службу.

При упоминании о моём потенциальном долголетии, на меня покосился даже Кузьмич.

— Я унюхал вас всех издали, и пересчитал запахи. Потому и решился наступать.

Теперь русские поглядывали на меня с ещё большим уважением. Я не знал, сговорились они или нет, ведь если нет, то я и правда мог бы удивить их всех раньше чем они меня. Как ни странно, признание моих достижений, и смелость служивых, что без страха смотрели на свои собственные ошибки, заставила меня ощутить вину. Оказывается, я и правда мог победить всех этих людей, мог посрамить их. Ведь если бы я был терпеливее или шустрее, то у меня был бы реальный шанс на победу. Я опустил глаза и признался сам себе в том, что будь у меня машина времени, всё что я изменил бы, это спас бы жизни своим, и приказал бы всем отступать.

— Разрешите обратиться к нашему, мне, мннеее, гостю, капитан. — осторожно начал Борислав.

— Обращайтесь.

— Аспирант Ковальский. Разве ваши невероятные успехи в области эндокринологии и биохимии, — говорил он, подозрительно осведомлённо уставившись на мою эльфийскую грудь — разве их не оценили на вашей родине?

Я не знал что ответить. Все эти люди спасли не только мою жизнь, но и судя по всему приложили немало усилий, чтобы вырвать некоторых моих подчинённых из лап смерти. Военные прочли мои эмоции в глазах. все они отложили столовые приборы, и пристально и проникновенно уставились на меня.

— Капитан. Вы, и Семён Кузьмич проявили невероятное благородство по отношению ко мне и моим подчинённым. Могу я отплатить вам за это откровенностью? — сказал я и положил вилку на стол.

Капитан пристально посмотрел мне в глаза и по очереди оглядел весь экипаж. Все они по очереди кивнули капитану и улыбнулись. Только Кузьмич не улыбался. Он со всё той же невозмутимостью сказал капитану:

— Лет хи спик фром хис хард.

— Прошу вас. — сказал капитан, и тоже положил свой столовый прибор.

— Мои достижения столь масштабны, что они не могут принадлежать ни одной нации. Порой я задумываюсь, а вправе ли я распоряжаться ими самостоятельно. Я даже не знаю, имею ли я моральное право передать секрет эльфийского долголетия своим детям. Нет. Мои достижения я держу в секрете.

— Вы боитесь перенаселения? — усмехнулся майор Палыч — Разве вы не знаете, что население планеты сократилось до трёх миллиардов и продолжает падать. Я тоже не уверен, что вы правильно поступили, оставив секрет долголетия себе.

За столом повисла тишина. Не знаю что было громче, пристальные взгляды, или пузырьки поднимавшиеся в бутылках марочного вина. Но в тот момент я ощутил нечто очень важное. Я наконец оказался среди людей, в которых моя душа почувствовало взрослых, почти родителей. Все эти люди привыкли нести ответственность, и как никто ранее в моей жизни понимали, что именно я взвалил на свои плечи. Я впервые в своей жизни встретил людей, с которыми мне хотелось быть откровенным до конца.

— Всё гораздо сложнее и тяжелее, пан майор. Моё тело это не только прототип технологии долголетия. Это ещё и прототип биопринтера, способного распечатать жизнеспособный эмбрион любой формы жизни. Я могу возвращать к жизни вымершие виды, синтезировать живые организмы с заданными характеристиками. Если бы вы убили меня, то фактически уничтожили бы Ноев ковчег.