Чтение онлайн

Папа Люси замахал руками:

— Скучная история… Прививки, противогазы, дезинфекция… Но к чему расходы на это, если все сводится к мнениям газет? Ну, я допускаю, что во время войны водопровод может оказаться не в порядке, что среди лошадей появится сап…

Лаборант прищурился на папу Люси, как будто рассматривал его в микроскоп.

— Водопровод должен быть в порядке, мсье, а сап сам собой не родится. Мой шеф Морис Л. держится мнения, что для бактериальной войны, вернее, для нападающего в ней, представляют интерес микробы заразных болезней, передающихся через воздух. Тогда это аналогично применению химических веществ…

— Пардон, — перебил журналист, — газы имеют запах, цвет, а микробы… Действительно, надо покупать респиратор. И о чем думает палата?

Гарсон принес четыре бокала.

— Прошу, мсье, — произнес молодой человек с мышиными глазками. — Ручаюсь, что в полынной нет заразы.

Лаборант и на молодого человека посмотрел любопытным взглядом, как будто встретился с неизвестным микробом.

— Вы уверены? — спросил он. — Мы и сейчас окружены довольно противными тварями. Нет, я не о политике. Я говорю о канализационных крысах, о микробах наконец. Сегодня у нас еще мир, прекрасно. А вы ручаетесь, что тайные агенты или пособники врага во время войны не попробуют заразить городскую воду или вызвать эпизоотию среди животных?

Папа Люси покачал головой:

— Так это будет не война, а бесстыдство. Полиция обязана противодействовать. А вы, бактериологи, гигиенисты, указывайте полиции, держите ее начеку…

Журналист вынул блокнот.

— Чрезвычайно интересно. Не правда ли, Поль?

Он делал пометки и спрашивал лаборанта:

— Мсье, вы лично какого мнения о туляремии? Насколько мне известно, этот очень опасный микроб тоже из арсенала коварного оружия?

— Туляремия — болезнь водяных крыс. Но доказательство этого получено только в 1912 году. В штате Калифорния в местности Туляр среди охотников за земляными белками вспыхнуло чумоподобное заболевание, очень тяжелое и длительное у человека. Оно наблюдалось и раньше, но теперь возбудитель найден, очень мелкая палочка, и связь с грызунами установлена…

Молодой человек с мышиными глазками потянул из соломинки напиток и равнодушно спросил:

— Надо бы изобретать прививки, не так ли?

Лаборант пожал плечами:

— Я работаю в другой области…

— Не секрет?

— В контроле консервов.

— А, сгущенное молоко.

— Не только. Мы контролируем и мясные и растительные…

Папа Люси вздохнул:

— О, наша армия так будет рада хорошим консервам…

— Вы и сейчас их кушаете, мсье. Паштет из печонки к завтраку — это были консервы, а не из кухни, как уверял гарсон. Вот за консервы я ручаюсь. Пищевое отравление невозможно. Контроль тщательно следит и за материалами и за техникой производства.

— Пардон, — приподнял карандаш журналист, — мы чуть отклонились, и это не имеет отношения к вопросу…

— Имеет, — утвердительно заявил молодой человек, скосив мышиные глазки и задумчиво постукивая пальцами по столу.

— И ни одного микроба бруцеллеза, поражающего пищевые продукты, мы не пропустим.

— Неужели? — воскликнул журналист, и карандаш запрыгал по блокноту. — Бруцеллез?

— Микроб, открытый англичанином Брюсом. Известны три вида его. Мальтийская лихорадка, волнообразная лихорадка — это бруцеллезы…

— Научные способы обнаружения в консервах?

В руке лаборанта сломалась соломинка.

— Гарсон, — крикнул он официанту, — принесите свежую соломку! Пардон, мсье, — обратился он к журналисту, — я плохо расслышал. Научные? Ну, это вам, мсье, надо слушать воскресные лекции в Сорбонне. А кстати, уже поздно…

— Куда вы спешите? — развел руками молодой человек. — Ну, еще по одной рюмочке?

Но лаборант прощался.

— Ведь я завтракаю только у Жеруа, и сегодня случайно… До свиданья, мсье. Запишите и опубликуйте завтра же, к сведению всех французов. Если боши вместо бомб будут бросать шоколадные трубочки с кремом, то не кушайте их, а немедленно же несите к бактериологам. Если боши будут отступать, то не вздумайте пробовать оставленные ими пищу и питье. Не вскрывайте оставленных и будто бы забытых консервов. Сначала бактериологический контроль, а потом уже использование съедобных трофеев. Развивайте дальше эту мысль, она парализует возможное коварство врага.

Сделав приветственный жест, лаборант вышел из кафе. Журналист спрятал блокнот и поднялся.

— Прекрасная получится статья, — пробормотал он. — Скорей в редакцию…

— Мы вместе, — произнес молодой человек с, мышиными глазками, расплачиваясь с гарсоном. — А вы, мсье?

Папа Люси ответил:

— Я думаю дождаться здесь дневного выпуска «Листка».

— В таком случае… — Молодой человек и журналист приподняли канотье и пошли к выходу.

Папа, Люси пил и смотрел на улицу. Он ждал, что мимо пройдет жена, одна или с Люси, и тогда он угостит их пирожным. Но прохожие шли, бесконечная вереница незнакомых.

— Меня интересует, — сказал молодой человек журналисту, — чтобы ваша статья о консервах…

— Я очень польщен, — улыбнулся журналист. — Чтобы статья с призывом к бдительности…

Мышиные глазки тоже улыбнулись:

— Не появилась в газете…

И они очень мило разговаривали. Зачем писать, когда можно за деньги уступить тему? А что молодой человек будет делать с темой, журналиста не должно интересовать.

Листики с записями исчезли в кармане молодого человека, а журналист зашел в банкирскую контору разменять полученный чек, и ему не пришло в голову, что он мерзавец.

Около микроскопа-иглы сидели трое: Петров, Костя и Наташа. Они еще осенью вернулись из степи. Зима прошла в напряженной работе. И теперь в тихий весенний день друзья обсуждали новейшие достижения бактериологии.

— Вы философ, — произнесла Наташа, обращаясь к Петрову.

— Да. Кто хочет заглянуть вперед, неизбежно становится философом. Кто изучает, должен смотреть вперед и не бояться смелых обобщений. Даже палеонтолог… — сказал Петров, с улыбкой смотря па геолога.

— Ты прав, — отозвался тот. — Палеонтология, изучая пройденный живыми существами путь на земле, с палеозойского силура, четыреста пятьдесят миллионов лет назад, о его панцырными рыбами, дает направление мыслям вперед.

— О, — сказала Наташа, — тогда вспомним и об астрономах. Они своими телескопами проникают в мир звезд, этих мириадов могучих солнц.

Петров положил руку на свой микроскоп.

— Астрономические величины огромны. Звезда Антарес имеет четыреста пятьдесят миллионов километров в поперечнике. Наша планета кажется огромной, но она карлик. Ее диаметр всего лишь двенадцать тысяч семьсот пятьдесят километров. Природа поставила людей на грани колоссального и ничтожно малого. Телескоп раскрывает необъятность бесконечно большого, а микроскоп погружает нас в мир бесконечно малых величин. Помнить, Костя, мы в школе читали веселый рассказ про кошку?

— А, там описывалась семья на даче с точки зрения кошки, которую ребята взяли из города. Очень интересно. Дачники казались кошке великанами. Мир кошки зависел от великанов, а толстая кухарка, дававшая ей кусочки мяса, представлялась кошке всемогущим существом, властвовавшим среди блаженных и вкусных запахов. А для нас это просто кухня…

Наташа засмеялась.

— Если бы таракан умел вести записи, он описал бы мышей, как гигантов, а кошка показалась бы ему сверхгигантом.

— Вот-вот… — произнес Петров. — Пойдемте дальше. Длина сибиреязвенной палочки около восьми микронов. Бруцеллы вчетверо меньше, как и палочки туляремии. А микробы пневмонии рогатого скота еще меньше. И когда бактериология открывает нам еще мир ультрамикробов и фагов, являющихся карликами по сравнению с теми микробами «гигантами», которые мы обычно видим в микроскоп, я торжествую. Фаги заражают микробов, так же как и микробы заражают организм человека. Когда я вижу, как дизентерийный фаг на чашечке Петри начисто выедает посеянные накануне колонии дизентерийных микробов, я говорю: «Есть на свете справедливость».