Чтение онлайн

На площади Горького в маршрутку ввалилась компания каких-то отморозков. Неподалеку от Романа сидела скромная девушка с нотной папкой, которая привела компанию в безудержный восторг. Еще бы, кто же нынче ходит с нотными папками? Парни стали цепляться к папке и ее владелице, а поскольку манера выражаться у них была самая что ни на есть прикольная (кастрировать бы того, кто внедрил в нашу речь это словечко), девушка общаться с ними не пожелала. Тогда пацаны обиделись и стали папку выдирать, девчонку лапать и вообще потребовали, чтобы она у них попросила прощения за то, что их не уважает, или они отымеют ее прямо в маршрутке (слово было употреблено другое, но его никакая бумага не выдержит – со стыда сгорит).

Водитель гнал и гнал, не обращая ни на что внимания. Кондукторша попыталась урезонить компанию, но ее послали так далеко и в таких выражениях, что она отвернулась от салона и молилась только, чтобы им скорее прибыть на вокзал. Немногочисленные пассажиры в происходящее никак не вмешивались: жизнь, знаете ли, учит. Девочка отталкивала пьяные рожи и жалким голосом просила:

– Не надо, помогите! Помогите!..

Наконец Роман, который все это время тоже упорно таращился в темное стекло, делая вид, что скандал его никак не касается, не выдержал.

– Ладно, кончайте, ребята, – сказал он вполне миролюбиво. – Сейчас на Московский вокзал приедете – там сколько угодно найдете хороших, сговорчивых…

– А мы хочем эту, – завопили пацаны, – и если ты, пидор, будешь нам мешать, то мы тебе сделаем то-то и то-то, поял?

– Поял, – ответил Роман. Вынул из кармана мобильник, набрал 02, а пока пацаны ошалело на него таращились, попросил ответившего дежурного, чтобы постовые на Стрелке задержали такую-то маршрутку, в которой распоясались хулиганы.

Он даже не успел отключить телефон, как его вырвали из рук и выбросили в окно. Потом пацаны схватили Романа за руки и за ноги и потащили к двери.

– Останови! Открывай! – заорали они водителю, пытаясь вышибить двери Романом. Водитель нажал на клаксон, и с той стороны моста, где был пост полиции, уже мчалась патрульная машина, и еще одна ринулась вслед от Нижегородского райотдела, куда был сразу передан вызов…

Когда две полицейские машины блокировали маршрутку при въезде на мост, пацаны спохватились, конечно, и даже оказались готовы к мирным переговорам, однако Роман уже валялся на полу без сознания, основательно избитый, с сотрясением мозга и двумя сломанными ребрами, что и выяснилось, когда его отправили в больницу на спешно вызванной «Скорой помощи». В суматохе куда-то исчез его рюкзачок с книжкой для отца и портмоне, в котором лежали деньги и паспорт. Об этом Роман узнал уже на больничной койке. С нее, правда, пришлось вскоре подняться, потому что он должен был заняться похоронами отца и матери. Да-да, Галина Ивановна умерла от разрыва сердца, когда ее вместе с Эммой Шестаковой вызвали на опознание трупа Константинова В. С.

Вообще нервы человеческие, тем паче женские – штука довольно странная. Галина Ивановна хоть и со слезами, но стойко подтвердила, что этот голый мертвец на столе прозектора – ее бывший муж, а потом, когда вышла в коридор, где ожидал следователь, предъявивший ей протокол с места действия и список найденных у Константинова вещей, вдруг лишилась сознания, упала и спустя несколько минут внезапно скончалась. Эмма Петровна была при этом, и какое-то время следователь за ее состояние тоже побаивался, так она побледнела. И, что характерно, тоже вполне мужественно держалась в мертвецкой, а выйдя оттуда…

Все-таки как еще часто попадают в следственные органы люди случайные, не умеющие проникнуть в суть вещей и событий. Любой другой на месте этого следователя мигом смекнул бы, что и Галина Ивановна, и Эмма Петровна потрясены тем, что обнаружили в списке вещей их общего мужа.

Вернее, тем, чего не обнаружили.

Странно, но Фанни совсем не удивилась, когда, возвращаясь от тетушки, спустилась в метро и на пустой платформе станции «Центр Добентон» обнаружила знакомую фигуру в рыжей куртке и сизых джинсах. Она только обреченно вздохнула и медленно подошла к Роману.

Тот, впрочем, ее даже не заметил, а продолжал трудиться над автоматом с печеньем и орешками: снова и снова опускал в прорезь монетку в один евро и нажимал на кнопку. Монетка со звоном выскакивала в лоточек, куда должны были свалиться упаковка с печеньем или пакетик орехов, Роман вытаскивал ее, опускал в прорезь, нажимал на кнопку… Результат оставался прежним, то есть никаким.

Фанни пару минут постояла за его спиной, совсем как днем стояла там, в бистро, понаблюдала, тая улыбку, потом проговорила:

– Привет, что ты здесь делаешь?

Роман обернулся, смерил ее взглядом, тоже, кажется, не удивился этой новой встрече и ответил рассеянно:

– Как что делаю? Пытаюсь выманить у этой жадины какой-нибудь чебурек, а то есть очень хочется.

Вот оно! Вот о чем она хотела у него спросить, вот почему целый день о нем думала, с облегчением сообразила Фанни.

– А что такое чебурек?

– Чебурек?.. Такой плоский пирог с мясом, восточное блюдо. Бывает очень вкусно, а бывает – гадость ужасная.

– Не хуже, чем это печенье. – Фанни с отвращением посмотрела на «меню» автомата.

– Да ладно, вот эти шоколадные очень даже ничего. Только с автоматом какие-то проблемы.

– Это не с автоматом проблемы, а с твоей монеткой, – усмехнулась Фанни. – Скажи на милость, почему ты опускаешь один евро, если ясно написано, что нужно два?

– У меня нет двух евро, – пожал плечами Роман. – Думаю, может, эта железяка сжалится? Я ведь на ковбоя в вашем бистро всю свою милостыню спустил, только так ничего и не добился.

– Как не добился? Когда ты ушел, я посмотрела: перо сбито! Я еще удивилась, что ты не взял выигранное пиво.

– А, это, видно, последний выстрел сбил перо. Я нажал на рычаг и даже не посмотрел, как там и что, повернулся и ушел, – равнодушно пояснил он. – А пиво я не пью, терпеть его не могу. В России все как ошалелые сосут это пиво из огромных таких пластиковых бутылок. Осоловелые с восьми утра, глазки в кучку – нация упившихся обормотов… Ну их вместе с пивом!

В эту минуту подошел поезд. Фанни глянула на него и не тронулась с места.

– Вы не едете? – удивился Роман.

«Что я, с ума сошла?»

– Еду, конечно! До свиданья.

– Почему? Я тоже еду.

Роман схватил ее за руку, подтащил к ближнему вагону и замешкался перед дверью.

«Он что, раздумал?»

Фанни нажала на зеленую круглую кнопку. Дверь распахнулась, она вскочила в вагон, Роман следом.

– Черт, – фыркнул он, – вечно забываю, что надо на эти кнопки нажимать. В России двери в метро открываются автоматически.

– Во Франции такие поезда тоже есть.