Чтение онлайн

Стоило на мгновение отпустить мои руки, как я тут же села и, запустив пальцы в его волосы, забрала свой законный поцелуй в губы. Ваня подхватил меня за бёдра и понёс в комнату, на кровать. Как мы ни во что не врезались — не знаю, но упала я уже на мягкое, мой любовник сверху, и тут же вошёл, позволяя вновь прижать себя.

Оба доведённые почти до предела, кончили мы быстро. Ваня повалился рядом, продолжая меня обнимать и вдыхать аромат. Я лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь воздушными ваннами. Определённо, странные зелья оказались чьей-то эрогенной зоной — ни за что бы не догадалась.

Поцелуй в плечо недвусмысленно намекнул, что поспать мне не дадут. И когда я открыла глаза, ласковый голос нашептал на ушко:

— А вот теперь я опять сгораю от любопытства. Как ты это провернула?

Не желая нарушать тишину, я приглушённо рассмеялась и провела в воздухе рукой, будто что-то писала. Ваня тут же полез за канцелярией. Ладно, не сдаст же он меня, зная отношение Яны к делу. А если сдаст, то вскроюсь и увезу в Иркутск как подозреваемого.

«Сцепка» — написала я посреди листа в блокноте и принялась рисовать схему, как зелье агрессии медленно распадается на части, выгорая, так сказать, в процессе, а потом соединяется с замедленным зельем трусости, которое ещё даже не вступило в силу, а уже превратилось в успокоительное. И как калиновый сок, которым я незаметно обработала ириски, работает катализатором, нейтрализуя оба зелья сразу.

Ваня вникал во всё долго, восторженно водя по схеме подушечками пальцев. Наблюдая за ним, я решила в следующий раз рисовать на себе. В итоге, выхватив у меня ручку, он спросил:

«Так единственная улика — волосы Конева?»

Я самодовольно помотала головой и добавила:

«Я их проварила в нужное время и убрала. Для частей живого существа этого достаточно».

— Ты гений, — шепнул Ваня с благоговением.

— Это не я, — с усмешкой призналась я, чтобы никто не приписывал мне чужих заслуг.

Об этом методе сокрытия я узнала, когда мастер, претендующий на крупный заказ из магистерства, подлил подобный состав одному своему конкуренту, чтобы он убил другого конкурента. Над этим делом мы сидели всем экспертным отделом и давно бы плюнули, если бы подследственный не оказался другом родственников жены начальника областной маглиции, за которого ручались буквально головой.

Идею о двусоставном зелье выдвинул Ардов, которому не давал покоя тот успокоительный состав, что обнаружили в крови подозреваемого, и жена-зельевик у последнего оставшегося участника конкурса. В библиотеке я сидела долго, чуть ли не неделю. Чтобы проверить, как это вообще работает, мы провели аж три следственных эксперимента, два из которых с треском провалились, а третий закончился дракой в маглиции. Но дело мы раскрыли, подставленного освободили и интересную схему вынесли.

— Потом расскажешь? — понятливо спросил Ваня.

— Потом, — кивнула я.

Неделя выдалась для нас очень напряжённой. Мы сидели как на иголках, ожидая конца разборок, а Валерий Валерьевич всё время с нами ел молча, хмурясь похлеще грозовой тучи. Заговорил он лишь к воскресенью, очевидно, не выдержав напряжения.

— Яна увольняется по собственному желанию. Я два дня из-за этого с инвесторами собачился. Пришлось даже одной знакомой вещунье пообещать переделать под неё расписание и построить личный портал в Иркутск. Чувствую, должен буду по гроб жизни.

— Ого, — изумился Ваня. — После всего её не хотели увольнять?

— Ни в какую! — стукнул директор по столу. — У меня было ощущение, что я пытаюсь выгнать не третьесортную учительницу, а, как минимум, светило волшебства! Они сдались, только когда я сам заявление написал и размахивал им как красным знаменем. Спит она с кем-то из них, что ли? Или сама инвестор…

— А вы не знаете? — удивилась я, как-то потерявшись в его жалобах.

— Нет. У них было дурацкое условие: они дают деньги, а я не пытаюсь узнать их имена, потому как кто-то из них здесь преподаёт, но боится, что я буду относиться к нему, как к начальнику. И все кандидаты в учителя согласовываются с ними… И питание это. Да у них целая куча дурацких требований была. Но Яна — это всё-таки перебор.

У меня в голове словно зазвенел чномсовский кассовый аппарат. Инвесторы — деньги — гимназия… Да она же частная!!! Вот почему Нестеренко не мог достать отчёты о закупках. А я-то ло-о-о-ох. Как с другой планеты свалилась, право слово.

Это знание полностью меняло дело, правда, как, я ещё не знала — в голове царил полнейший кавардак. Но по всему — время открытия, смерть старого директора, зелье в учительском чае — выходило, что эти самые инвесторы в деле. Не станут же они просто так вбухивать деньги в покупку территории с проклятьем. Вот только что они с этого получают? Какое зелье идёт на продажу? Один эликсир долголетия такого точно не окупит.

В понедельник мы отправили Катю с запиской к Нестеренко, вторник тоже беды не предвещал, но тут внезапно вылез классный час. Фёдор Михайлович поправил очки и важно объявил:

— Я вас надолго не задержу, просто есть один вопрос, решение которого не требует отлагательств. Павел у нас как-то обленился последнее время, да и успеваемость у него стала хуже… Особенно на фоне. Так что старостой теперь будет Лида.

Первый раз на меня столько человек смотрели как на покойника. Я откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и хитро-хитро глянула на классного руководителя. Он же завуч. Он же целитель. Он же носит артефакт. Сам, значит, сдался.

— Лидочка, ты же согласна?

— Да, — подтвердила я, ни капли не расстроившись. Что изменилось-то? Они открыто заявили, что собираются меня убить? Тоже мне, новость.

После собрания ко мне не подходили, будто я была прокажённой, и смотрели сочувственно. Я специально подскочила к Фёдорову Михайловичу, расспросила о своих обязанностях, о Паше, о причинах назначения… красиво врал — не придраться. После решила проверить ещё одну мысль и добралась до библиотеки, где к моей радости сидел Рувен Гедальевич. Очередной мастер света бурчал что-то о кривых руках предшественника, но я уже привыкла.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я.

— Здравствуй, Лидочка, — снисходительно улыбнулся мне старый знахарь. — Опять чем-то напугали?

— Нет! — покачала я головой. — Я просто всё забываю вас поблагодарить за тот чай учительский. Очень хорошо успокаивает! Надо же, вам такая здоровская идея в голову пришла, после того как я один раз пожаловалась.

— Рад, что тебе понравилось. Только идея эта не моя. Я о том случае Надежде Валентиновне рассказал, а уж она и присоветовала. Говорит, мол, если девочка так близко к сердцу приняла, наверняка у неё нервы пошаливают.

— Кто? — насторожилась я, не помня этого имени.

— Завхоз наш.

— А-а-а, — протянула я загадочно.

— Передать ей от тебя спасибо?

— Ой, да что уж, — изобразила я смущение, — я лучше сама передам. А вы эту тему с ней не поднимайте, пожалуйста, не то подумает, что вы меня отловили и заставили.

Мозаика продолжила складываться. Только вот один знахарь в возрасте и три женщины… Должен быть пятый, крепкий мужчина. Скорее всего, принятый на работу после увольнения замешанного в деле мастера. Но как на него выйти, я не представляла.