Чтение онлайн

Старый знахарь внезапно остановился и выдал:

— Ребята, я не хочу вас пугать, но, кажется, одного из нас сейчас хотели убить — этого барьера тут раньше не было. Надо писать заявление, поэтому если вы что-то знаете…

— Не надо! — выпалила я, а потом спохватилась и добавила: — Может, это на травников покушались?

— У них сегодня выходной, — неловко известил меня Ваня.

— К тому же, это всё равно не повод не писать заявление. Лида, это ты во что-то ввязалась?

— Ну-у, — протянула я, не желая посвящать в свои дела ещё одного человека, — я же староста, в конце концов. Легенда, и всё такое…

— Обугленные тела у нас ещё с лестницы не сбрасывали, — отбил очередную мою отмазку Рувен Гедальевич. — Лида, давай без вранья. Что тебе известно?

— Что подозреваются все, что я не имею права вмешивать посторонних, и что в случае заявления, здесь поднимется шухер, который выйдет мне боком. Этого достаточно, чтобы хотя бы смолчать про барьер? А в идеале сказать, что его мог поставить кто-то из бывших директоров…

— Прекрати строить из себя героиню! Ишь, умная нашлась! — вскипел старый знахарь. — Влезла во что-то и считаешь, что способна справиться в одиночку? Здесь, знаешь, сколько людей поумнее погорели? Я не стану покрывать убийцу, может, наконец, маглиция поработать решит после такого!

— Не надо тут из маглицейских делать тунеядцев, — фыркнула я, обидевшись «за державу». Между прочим, одно дело Крупенёва они раскрыли, да все карты спутали те, кто решил затеять другое. Впрочем, и к нему подступались с разных сторон, а сейчас так я вообще почти у цели. — Злоумышленника всё равно станут искать, но мне хватит времени до следующего вторника!

— А что будет в следующий вторник? — оторопело в голос спросили мужчины.

Я зажмурилась. Закрыла лицо руками. Вот так всегда, на какой-то мелочи…

— Результаты экспертизы. Пять будних на неё саму, выходные и один день потормозить.

— А если раньше скажут? — фыркнул Рувен Гедальевич.

— Не скажут. Иначе могут подумать, что у них мало работы, и подкинут ещё. Традиция, — отвечала я, по-прежнему боясь смотреть людям в глаза. Соня точно меня закопает. Вот как пить дать!

Однако внезапно появившаяся из ниоткуда напарница не ударила меня по голове лопатой, а бросилась на шею. И даже без желания придушить!

— Живая! — выдохнула Соня, совершенно искренне обнимая.

— А ты решила, я уже сгорела? — уточнила я, не совсем понимая, как она нас нашла.

— Пока здание само в себе полыхало — да. Как окно разбитое увидела — полегче стало, — призналась коллега, отлипая от меня. — Я и не думала, что средь бела дня что-то может случиться!

Видимо, утро оказалось слишком ранним, — усмехнулась я.

Следом за Соней торопливо шёл Валерий Валерьевич, непривычно хмурый и, казалось, злобный.

Вы все целы? — спросил он с искренним волнением, оглядев нас с ног до головы. — Рувен Гедальевич, с сердцем всё в порядке?

— В порядке, Валера, — подтвердил старый знахарь. — Все целы и совершенно здоровы. Не считая того, что у Вани хронический тонзиллит, но об этом все давно в курсе.

— Слава богам, — выдохнул директор, но как-то грозно. — Когда я узнаю, какая тварь это сделала…

— Что сделала? — внезапно изобразил искреннее недоумение Рувен Гедальевич.

— Подожгла библиотеку. Посередь бела дня, да ещё и барьер поставили…

— Полноте, Валера! Наверняка кто-то из учеников — или даже учителей — смог достать твои любимые сигареты. Место здесь укромное, курить удобно. А барьер… Не помню точно, но, кажется, кто-то из самых первых директоров ставил охранное заклинание.

Нынешний директор нахмурился сильнее. Он явно понимал, что старое охранное заклинание давно бы «слезло» от времени, да и тогда не пропускало бы никого в библиотеку — как воду у магжарных. Но ничего говорить не стал. А я украдкой кивнула знахарю в благодарность. Он дал мне хотя бы восемь дней.

Заинтересовавшись подробностями, Соня заварила чай и утащила в нашу с ней комнату. Я с ногами забралась на свою кровать, Ваня скромно устроился рядом. Вот только если он честно отвечал на вопрос моей напарницы, то я достала из сумки спасённую книгу и внимательно её листала. Правда, когда мой парень увидел, что именно я читаю, он тоже нить беседы потерял.

— Виридиан? Он уцелел?!

— Нет, — ревниво отрезала я, прижимая книгу к груди. — Всё сгорело в библиотеке.

— Но это же она, — оторопел Ваня. — Библиотечная версия…

— Никакая она не библиотечная, а моя личная! Там всё сгорело, а я об этом томике всю жизнь мечтала!

— А-а, — понятливо протянул он и подмигнул. — Ладно, я ничего не видел. В конце концов, я тоже не откажусь от домашнего экземпляра.

Казалось бы — такая мелочь, а я уже растаяла. Это ведь правда будет не моя книга, а наша общая. Надо только решить, регистрировать её через знакомых или пусть так стоит.

— Правда, я не понимаю, почему ты листаешь эту безусловно редкую, но бесполезную сейчас книгу. Из библиотеки ведь забрали Джугашвили. Наверняка, он вам и нужен, — вмешалась Соня в наше милование.

— Не факт. Могли забрать для отвода глаз, — вступилась я.

— И спалить книгу, в которой есть нужный им рецепт зелья? — возмутилась моя напарница.

— Рецепты и переписать можно. В любую тетрадь, — не согласилась я. — А вот подставлять и устраивать пожар, если мы нигде больше не сможем найти намёки… Не вижу смысла.

— Вас убрать? Давно пора, а тут такой случай.

— И Гедальевича просто так? Не знаю… — протянула я, недовольно морщась. — В любом случае, Виридиана я просмотрю. Мне кажется, тут обо всех редких пакостях есть упоминания.

Не исключено, оценила Соня толщину тома. — Как он тебя не придавил, вообще не понимаю. Но, в любом случае, лучше позвонить кому-нибудь и отправить за Джугашвили, — закончила она и выразительно на меня посмотрела.

— Нет, — отрезала я.

— Почему?! — не поняла она моей категоричности.

— Потому что по зельям надо просить либо кого-то из семьи, либо мою «коллегу», — фыркнула я. — И если в первом случае просто «нет», то во втором — нет-нет-нет!

— Лера же нормально выходит на работу в выходные?!

— Вот именно! — ткнула я пальцем в собеседницу. — В этом вся проблема, понимаешь? Если я её о чём-то попрошу, по приезду буду слушать, как она героически страдала, вечеровала из-за моей длительной командировки и даже ради меня самоотверженно сбегала в воскресенье в библиотеку, чтобы спасти мне жизнь. Ни-за-что!