Чтение онлайн

Это платье — одно из моих любимых. Ты выглядишь великолепно.

Она смотрит на записку, которую я оставил на краю страницы, и ее взгляд задерживается. Я был уверен, что ее реакция выдаст, помнит она тот день или нет, но ее выражение лица не поддается прочтению. Я прикусываю губу, когда она отводит взгляд, и пишу что-то еще на странице.

Он знает, что я трахнул тебя в нем на его столе для совещаний?

На этот раз ее глаза расширяются, и она наконец-то смотрит на меня. Я ухмыляюсь, довольный тем, что наконец-то привлек ее внимание, но тут она опускает взгляд и закрывает блокнот, на ее лице появляется что-то похожее на чувство вины, а затем она отворачивается от меня, как будто не может встретиться со мной взглядом. Мое сердце замирает, когда я смотрю на свои руки, на обручальное кольцо.

Этот взгляд... что он означал? Мой желудок сжимается, и я вдыхаю воздух, когда мой разум начинает меня донимать. Мои руки начинают дрожать, и я убираю их под стол, а затем сжимаю в кулаки, мое дыхание учащается. Почему она так смотрела на меня? Это потому, что она надела это платье для него сегодня? Уж точно не для меня, ведь она явно не ожидала увидеть меня здесь сегодня.

Может, дело в чем-то гораздо худшем? Она спала с ним? По крайней мере несколько раз она не приходила домой почти до полуночи, и я по глупости решил, что она, должно быть, была со своими братьями или их женами, хотя должен был подумать, что она могла пойти на ужин с кем-то другим. Она могла пойти домой с кем-то другим, не возвращаясь в свою постель до поздней ночи.

Я снова смотрю на нее, когда она улыбается чему-то, что он говорит, и меня чертовски убивает, что он может так разговаривать с ней, в то время как я больше не могу. Я делаю ровный вдох, переводя взгляд с одного на другого, и вспоминаю, что она однажды сказала мне, как раз перед тем, как я помчался к ее бабушке просить ее руки. «Я не хочу больше ждать. Я сама напишу свою историю и выйду замуж за мужчину по своему выбору.»

Мужчиной по ее выбору никогда не был я.

Это был он.

Я откидываюсь на спинку кресла, когда собрание заканчивается, и она поднимается со своего места и подходит к нему. Они переговариваются между собой, и мое сердце болезненно сжимается, когда я слушаю, как они обсуждают свои планы на ужин, словно меня здесь нет, словно она все еще не является моей женой по закону.

— Сиерра, — говорю я, мой голос мягкий. — Могу я поговорить с тобой?

Она смотрит на меня, и тут меня осеняет. Мы уже были в подобной ситуации, и я сказал ей, что она сумасшедшая, если думает, что я позволю ей флиртовать с другим мужчиной прямо у меня на глазах, а потом напомнил, что она моя. Сегодня она поцелует не меня. Не мои пальцы будут скользить у нее между ног, дразня ее за то, что она мокрая и нуждающаяся.

Она говорит ему, что встретится с ним в ресторане, и он мило улыбается ей, их глаза на несколько мгновений встречаются, словно он пытается незаметно убедиться, что с ней все в порядке, как это делал я. Сиерра смотрит ему вслед, словно не в силах смириться с его уходом, и боль быстро становится невыносимой.

— В чем дело? — спрашивает она, не проявляя ко мне ни капли той нежности, которую только что демонстрировала ему.

Я смотрю на свою жену, вглядываясь в ее прекрасные глаза, которые всегда любил, губы, о которых фантазировал годами, и то, как чуть вздернут ее нос.

— Есть ли у меня хоть один шанс?

Она отводит взгляд, ее глаза опускаются на блокнот, где задерживаются на некоторое время.

— Подпиши бумаги, — говорит она, эти великолепные глаза, которые я всегда любил, полностью лишены эмоций.

Глава 67

Сиерра

У меня тяжело на сердце, когда я возвращаюсь домой и вижу, что моя подъездная дорожка пуста после ужина с Грэмом, его девушкой и несколькими их друзьями. Я должна испытывать облегчение от того, что Ксавьера сегодня здесь нет, но, выходя из машины, не могу отделаться от чувства потери. Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он перестанет появляться.

Я провожу рукой по волосам, идя к входной двери, и замираю, когда вижу, что меня ждет черная коробка с золотой ленточкой на ней. Мое сердце начинает болеть, когда я узнаю его почерк и то, как он загибает букву «С» в моем имени.

Мои руки дрожат, когда я несу ее в гостиную, и каждый инстинкт подсказывает мне, что ее содержимое причинит мне еще больше боли, чем он уже причинил. Я задыхаюсь, когда развязываю ленточку и поднимаю крышку, и мой желудок сжимается, когда я смотрю на бумаги о разводе. Меня трясет, когда я достаю их, мои движения медленные, неохотные, пока я листаю их. Он подписал их. Я не думала, что он когда-нибудь подпишет.

Я провожу пальцем по его подписи, и мое сердце болезненно сжимается. Это то, чего, как я думала, я хотела, но это не приносит мне ни радости, ни облегчения. Это не похоже на чистый разрыв или новое начало, как я надеялась. Это просто боль в сердце, гораздо более сильная, чем все, что я когда-либо чувствовал раньше.

Я прикусываю губу, глядя на коробку, которая была слишком большой для документов, и мои брови поднимаются, когда я понимаю, что в ней есть что-то еще. Мое сердце начинает колотиться, когда я достаю книгу, лежащую в ней, с липкой запиской на обложке.

Прочти это, прежде чем подавать бумаги.

Навсегда твой,

КК

Я отрываю записку, чтобы рассмотреть обложку поближе, и мои глаза расширяются, когда я читаю название. «История о нас». Книга переплетена вручную, а на обложке изображены я и Ксавьер в день нашей свадьбы. Я хмурюсь, когда понимаю, что обложка текстурирована, расписана вручную, в стиле, который я слишком хорошо узнаю. Ее нарисовали The Muse. Как такое вообще возможно? The Muse — анонимные художники, наиболее известные своим стрит-артом, и я являюсь их большой поклонницей уже много лет. Однажды я сказала Ксавьеру, что хотела бы, чтобы они делали обложки для книг, и он рассмеялся, сказав, что в жизни нет ничего, что я не могла бы связать с моей любовью к книгам.

Сердце бешено колотится, когда я сажусь на диван и осторожно открываю книгу, и меня охватывает шок, когда я понимаю, что на конце страниц спереди тоже есть потрясающая иллюстрация, нарисованная The Muse. Я смотрю на картину, изображающую нас, сидящих вместе в The Siren, окруженных розами Джульетты, которая занимает две страницы. Я слишком хорошо помню ту ночь и не раз мечтала вернуться в тот момент, когда мы были счастливы и самое худшее, что мы когда-либо делали друг другу, — это устраивали глупые розыгрыши и крали друг у друга проекты.

Моя рука дрожит, когда я переворачиваю страницу и читаю посвящение. Моей жене, любви всей моей жизни. Мои глаза расширяются, когда приходит осознание, и я переворачиваю страницу. Это написал Ксавьер. Я с трепетом вдыхаю, начиная читать.

Ты удивишься, узнав, что я даже не встречался с тобой, когда впервые начал любить тебя, но это правда. Конечно, я не был «влюблен» в тебя, но это все равно была любовь. Все началось с посылки, которую я по ошибке вскрыл, и милого письма, написанного от руки, а также одного-единственного печенья, которые предназначались моему соседу по комнате — Диону Виндзору.

Видите ли, его милая младшая сестра прислала ему письмо, в котором сообщала, что очень скучает по нему и готова расстаться с одним из своих любимых печений, лишь бы он вернулся домой. Тогда я подумал, что Дион Виндзор — самый везучий парень на свете. Если бы не это письмо, я, возможно, так и продолжал бы держаться на расстоянии, упустив дружбу, которая длится всю жизнь, — ту самую дружбу, которая в конце концов привела бы меня к любви всей моей жизни.

Я завороженно читаю страницу за страницей, узнавая, что Дион отдавал все свое печенье Ксавьеру на протяжении всех лет их учебы в интернате, и каждый раз, получая новое печенье, Дион рассказывал Ксавьеру обо мне и о содержании сопроводительного письма.