Чтение онлайн

Вообще, когда я объяснял азы девчонке, мне казалось, что будем пытаться лечить насморк через клизму, но, с другой стороны, чем-то нужно заниматься, пока есть время? А лучше медитации не придумано ни единого занятия для детей, подростков и молодых девушек. Сидят на месте, всякую фигню не думают, молчат. Идеально.

Случилось маленькое чудо. Мой опыт жизни с двумя девчонками, пусть одна из них и была призраком, гласил, что в случае общения с подростком не стоит злоупотреблять словесным давлением. Лучше дать подзатыльник или по заднице. Причины для рукоприкладства вместо дипломатии были просты: к словам, даже грубым и худым, ребенок привыкает, начиная их затем игнорировать. Не воспринимать всерьез. В случае со Стеллой было именно так — говорил я одно, но затем спасал её, вытаскивал, оберегал. Это мешало ей осознать реальность, в которой она начала жить после смерти своего отца. Теперь же, как следует посидев в медитации и слегка прочистив себе мозги, она поняла, что быть ей — плохо. Рискованно. Или же, если смотреть правде в глаза, то смертельно опасно.

Девушка всерьёз погрузилась в занятия, даже упросив меня написать методичку по всем медитационным техникам, что я знал. Теперь она большую часть дня сидела в позе «полулотоса» на кровати, прерываясь только на ужин и вечерний душ. Правда, приходилось потом отдуваться в постели, помогая молодому организму добрать активности, но против подобного времяпрепровождения я не возражал. Самому хотелось. Иметь усиленный организм означает иметь и ярко выраженные потребности, одной из которых является секс.

— Ну как вы тут? — появившийся посередь дня Крюгер, ввалившись в нашу со Стеллой комнату, тут же сунул мне в руки матерчатый и позванивающий металлом тяжелый сверток, — Отдыхаете?

— Оплакиваем наше безрадостное будущее, — проворчал я, разматывая ткань, — Ты же сейчас попробуешь испортить жизнь мне?

— Скорее другим, но с твоей помощью, — оскалился разноглазый, — Лучше посмотри на этих лялек!

«Ляльки» были хороши. Два одинаковых ствола, сильно напоминающих плод любви американского знаменитого пистолета 1911-го года и произведения кого-то из итальянских мастеров. Тяжелые, ни разу не маленькие, эти черненные «Свибры», как было выгравировано на боковинах корпусов, обладали двумя отличительными чертами от большинства пистолетов, которыми я раньше пользовался — дуло на сантиметр-полтора выступало из корпуса пистолета, а его магазин был куда длиннее рукояти. Наверняка эту идею оружейникам подал один из Должников.

— В магазинах пятнадцать стандартных девятимиллиметровых, — начал рассказывать довольный Михаил, взяв один из пистолетов в руки и любуясь им, — Шестнадцатый в стволе. А он, Кастор, из очень хорошего сплава, так что сам ствол тут стоит дороже всего остального. Надежные и весьма недешевые девочки. Я, правда, мог достать кое-что получше, но там куда менее распространенный калибр, а ты явно не горишь желанием таскать на себе ящик патронов. Я-то точно не горю.

— Спасибо за подгон, — покивал я, примериваясь, как будут лежать такие габаритные штуки в карманах плаща, — Куда идём? Кого убьём?

— Кровожадный ты тип, мистер Кастор Дрейк, — глумливо улыбнулся мой партнер, слегка растерянно косясь на совершенно индифферентную к происходящему Стеллу, — С чего ты решил, что я тебя сейчас позову кого-то мочить?

— Ты пришёл днем, явно не выпив внизу даже кружки пива, — проявил я свои дедуктивные способности, невозмутимо заряжая магазины новеньких пистолетов, — Принес мне оружие. Улыбаешься так, как будто собираешься насрать на алтарь местному богу. Стоишь и слушаешь меня, вместо того чтобы лететь куда-то по своим делам. Следовательно? Ты собираешься лететь по делам со мной. А для чего нужен я? Мочить.

Умничая, я оказался почти прав. Михаилу нужно было прикрытие, чтобы уговорить одну троицу полуорков взять нас двоих с собой покататься. Чего они делать категорически не желали ни с нами, ни с кем-либо еще. Однако, слухи о интересе Крюгера оказались чрезмерно расторопными, от чего эти самые полуорки наняли на пару дней заглянувшего в город Должника. А вот это уже, с точки зрения моего партнера, было плохо.

Сунув в карманы новенькие «свибры», я проследовал за революционером, не преминувшим меня озадачить дополнительным техзаданием:

— С Должником делай что хочешь, лучше, конечно, убей… но эти зеленорожие нам нужны живыми, Кастор. Обязательно живыми и не поврежденными. И имей в виду, один из них что-то понимает в магии.

— Я, по-твоему, кто? Бог? — не выдержал я наглости революционера, — Может, мне их еще нужно и оглушить голой жопой по лицу?! Мы даже разведку не ведем, а прёмся нахрапом!

— У нас очень мало времени. Прогулка должна состояться сегодня, — серьезно ответил мне Михаил Басх, ускоряя шаги.

Нужные нам личности заседали в большом частном доме за высоким деревянным забором. Басовитое гавканье и красное излучение гнева показали мне, что нарушителей частных владений ожидают три здоровенных волкодава размерами с кавказскую овчарку. Побродив немного вдоль ограждения, я довел псов до вполне уже серьезной злобы, а затем отошел назад к прячущемуся под деревом Крюгеру.

— Ну как? — спросил тот слегка нервозным тоном, — Есть идеи?

— Одна, — поморщился я, — И она тебе не понравится. Дай сигарету.

«Золотая змея» преподала мне очень важный жизненный урок, заключающийся в том, что следует взять за основу первый пришедший на ум стереотип, а затем послать его в задницу. А вот после этого ментального упражнения (очень важно, чтобы после!) — делать всё по уму.

Так что, прогнав в голове сценку, где я подпаиваю здоровенных собак снотворным, а затем по незнакомой и очевидно старой крышей ползу ловким ниндзей к окну, чтобы внезапно нагрянуть и всех ошеломить, я смачно плюнул на пол, а затем за пару движений залез на забор прямо у ворот, умостив худой зад между кольев. А потом, не говоря худого слова, тупо выстрелил в каждую из здоровых псин два раза, заставляя тех оглушительно заскулить в агонии. Три секунды.

Спрыгнуть, скинуть засов, пнуть створку, открывая путь для Крюгера. Три секунды.

Окинуть взглядом дверь, поняв её прочность и толщину. Одна секунда. Смерить взглядом окно. Половина секунды.

Присед, старт с низкой позиции, сжаться в полете в клубок, держа перед собой тяжелую саблю в ножнах, воткнуться в окно всей массой, удариться больно об стол, вскочить на ноги, сдирая ножны с холодного оружия. Вновь раскрыть дверь для Крюгера. Четыре? Пять секунд?

Что сделает любой смертный, нанявший кида и обладающий хоть парой извилин в голове? Он пошлёт Должника выяснить причину, по которой гремят выстрелы, скулят собаки и бьется стекло. А сам наёмник, страдающий от болевых ощущений подгоняющего его Бога-из-Машины, будет вынужден покинуть комнату, дабы пойти на разведку с оружием наготове. Испытывать он при этом будет вполне здоровую опаску и злость, светясь в моем зрении сквозь любые материалы. В данном случае это была наёмница, чистейших кровей привлекательная орчанка в грязной донельзя и дешевой одежде, но с очень неплохим автоматом в руках.

Она будет аккуратна и нетороплива, как и любой, не желающий получить пулю.

— Привет! — улыбнусь я ей, лежа на полу с уже наведенным на девушку стволом «свибры».

Бам! Бам! Бам! — гремят по узкому длинному коридору выстрелы из пистолета. Затем нужно лишь слегка напрячь мышцы пресса, чтобы выглядывавшая из-за угла половина туловища ушла с линии возможного ответного огня. Полторы секунды.

Иногда всё становится чересчур простым, если ты можешь видеть и ощущать противника в ограниченном пространстве. Главное при этом не забывать, что другие так не могут.

На этом всё. Нет ни превозмогания, ни риска, ни свистящих над головой пуль. Лишь тихо умирающая Должница, поймавшая два свинцовых подарка в грудь и один в живот. Укол вины еле заметен по сравнению с тем, что накатил на меня тогда, когда пришлось убивать эльфийку на корабле. Ихорников слишком мало. У этой девушки почти нет никаких шансов на нормальную жизнь. Бродяжничество, риск, смерть. Длинная агония, наполненная отчаянием, страхом и поисками. Я был на её месте, меня тоже питали надежды. Теперь же понимаю куда лучше, что ихорные твари на грани вымирания. Очень скоро все Должники мира начнут убивать друг друга, как конкурентов, во имя спасения собственной жизни.