Чтение онлайн

Фелка и Ремонтуа парили рядом с ним в наблюдательном куполе, отключенном от вращающейся части корабля. «Зодиакальный Свет» затормозил и дрейфовал на границе «поля битвы». Экзоскелеты были больше не нужны, и без привычной конструкции Клавейн чувствовал себя странно беззащитным.

— Расстроен, Клавейн? — спросил Ремонтуа.

— Нет. На самом деле, я так и планировал. Все могло пройти еще проще, но тогда я бы начал искать ловушку.

Ремонтуа кивнул.

— Эта Вольева явно неглупа, что бы она не сотворила со своим кораблем. Полагаю, ты так и не веришь в историю с эвакуацией?

— Сейчас появилось больше оснований верить этому, — сказала Фелка. — Правда, Клавейн? Мы видели шаттлы, которые курсируют между планетой и орбитой.

— Только и всего, — возразил Клавейн.

— А шаттл побольше — между орбитой и звездолетом, — не сдавалась она. — Какие еще доказательства тебе нужны?

Клавейн скрипнул зубами.

— Это не обязательно эвакуация, — сказал он. — Это может быть все, что угодно.

— Так оправдай ее за недостаточностью улик.

Он повернулся к Фелке. Злость была готова хлынуть через край, но он надеялся, что это пока незаметно.

— Вольева сделала свой выбор. У нее есть орудия. Только они мне и нужны.

— В дальнейшей перспективе орудия не имеют никакого значения.

Клавейн больше не мог притворяться.

— Черт побери, что ты хочешь этим сказать?

— Именно то, что сказала. То, что я знаю, Клавейн. А я знаю, что все это — все, что здесь происходит, все, что так важно для тебя и для всех нас, в дальнейшей перспективе не меняет абсолютно ничего.

— Как я понимаю, этим откровением ты обязана Волку?

— Ты знаешь, что я принесла в себе часть его с корабля Скейд.

— Знаю. Именно поэтому, Фелка, я не собираюсь принимать твои слова на веру.

Она отвернулась, сделала несколько шагов к стенке купола и исчезла в выходном люке, ведущем в главный отсек. Клавейн хотел окликнуть ее, но ни одного подходящего извинения на ум не приходило.

— Клавейн?

— Что, Рэми?

— Первая гиперскоростная ракета придет к цели через минуту.

Первая волна гиперскоростных ракет пронеслась мимо, обгоняя «Штормовую Птицу». Разница скорости составляла почти тысячу километров в секунду. Одна, другая, третья, четвертая… Они направлялись из разных точек, но чуть позже их траектории сойдутся впереди, как встречные линии на наброске трехмерной перспективы.

Две минуты спустя еще одна волна прошла по правому борту, с интервалом в три минуты, слева скользнула третья — немного на расстоянии.

— Вот дерьмо, господи, — прошептала девушка. — Похоже, мы не просто играем в войнушку.

— Страшно? — спросил Ксавьер, впрессованный в сиденье рядом с ней.

— Еще бы не страшно, — Антуанетта только что вернулась в главный отсек «Штормовой Птицы» после проверки тяжело вооруженного штурмового эскадрона, который везла в грузовом трюме. — Но это хорошо. Папа всегда говорил…

— Бойся того, что не боишься… Все верно, — Лю кивнул. — Это одна из его любимых пословиц.

— На самом деле…

Оба посмотрели на приборную панель.

— Что, Кораблик? — спросила Антуанетта.

— На самом деле, это моя любимая пословица. Но твоему отцу она так понравилось, что он ее позаимствовал. Это было лестно.

— Так что, Лайл Меррик в действительности говорил… — начал Ксавьер.

— Конечно.

— Не врешь? — недоверчиво спросила девушка.

— Не вру, Маленькая Мисс.

Последняя волна снарядов все еще двигалась по направлению к «Ностальгии по Бесконечности», когда Клавейн начал следующую стадию атаки. Это опять-таки не было элементом неожиданности. Он вообще редко присутствует в космических войнах, где противников разделяют тысячи километров пустоты, и нет никакой возможности прятаться и маскироваться. Только хладнокровное планирование, тактика и стратегия, и надежда на то, что враг упустит нечто очевидное, что хитроумная уловка выдаст подлинную расстановку сил. Это почти во всех отношениях игра в открытую. Это война, в которой противникам не следует строить иллюзии: его планы ни для кого не секрет. Как шахматная партия, где исход можно предсказать уже после трех-четырех ходов, особенно если силы игроков неравны.

Вольева следила за траекториями гиперскоростных ракет, которые неслись сквозь пространство от развернутых «Зодиакальным Светом» пусковых установок. Ускорение сто «g» поддерживалось в течение сорока минут, после чего становилось чисто баллистическим. Тогда они начинали двигаться со скоростью чуть ниже одного процента световой. Страшная угроза, но не настолько, чтобы с ней не справились средства автономной защиты корпуса. Любой звездолет должен уметь отслеживать и уничтожать быстро движущиеся объекты — это неотъемлемая часть стандартных программ по избежанию столкновения. Пока этих средств хватало, чтобы отражать удары Клавейна.

Вопрос состоял в распределении нагрузки. Каждой ракетой занималась определенная группа судовых орудий, поэтому всегда оставалась отличная от нуля вероятность, что в одном секторе обстрела появится слишком много ракет одновременно, и ей — или Капитану, который на самом деле держал оборону — придется попотеть.

Но до такого не дойдет. Илиа изучила прогноз распределения и пришла к выводу, что Клавейн не пытается нанести ей серьезных повреждений. Не потому, что не может. На стадии ускорения ракетой можно управлять — этого достаточно для того, чтобы подстроиться под самый легкий маневр «Ностальгии по Бесконечности». Прямое попадание гиперскоростной ракеты, даже с холостой боеголовкой, могло бы мгновенно уничтожить корабль. Но ни одна из ракет не находилась на траектории, которая бы обеспечивала реальный шанс попадания. Они промчались мимо на расстоянии в десятки километров. Одна из двадцати взорвалась недалеко от Ресургема. Судя по характеру вспышки — маленький заряд антивещества. Либо остатки топлива, либо мини-боеголовка.

Чуть ближе — и «Ностальгию» определенно задело бы взрывом, подумала Вольева. Пять орудий, которые она вывела, достаточно прочны, чтобы о них не беспокоиться. Но взрыв снес или вывел бы из строя добрую половину орудий на корпусе, и звездолет мог не выдержать более плотной атаки. Конечно, она бы не допустила подобного. Просто ей бы пришлось потратить значительную часть ресурсов, чтобы предотвратить подобную ситуацию. Но кое-что ее откровенно раздражало. Большинство ракет, которые приходилось уничтожать, не представляли настоящей угрозы — они не несли боеголовок, и их траектории не пересекали курс корабля.

Она еще не дошла до того, чтобы поздравлять Клавейна. Пока он просто действовал по учебнику — раздел «Массированная атака». Он проверял ее оборону, последовательно создавая угрозу — низкую, вероятную, высокую. Ничего умного, ничего оригинального… правда, в подобной ситуации Вольева действовала бы примерно так же. По крайней мере, надо отдать ему должное: он не успел ее разочаровать.

Пожалуй, за это стоит дать ему последний шанс. А потом шутки кончатся.

— Клавейн? — поинтересовалась она, отправив сигнал на той же частоте, на которой они ранее обменивались ультиматумами. — Ты меня слышишь?