Чтение онлайн

– Далеко мы от Дипвуда? – Уаэтт выглядел задумчивым, и мне захотелось как-то разрядить атмосферу.

– Примерно в часе езды. Хотя, это если ехать с обычной скоростью, а ночью, в такую погоду… – он отбросил назад воду и салфетки, и, нащупав выключатель, погасил в салоне свет. – Не бойся, я осторожно.

В кромешной темноте было невозможно различить абсолютно ничего, сплошная чернота вокруг. Только редкие вспышки молний озаряли небо. Мне вдруг стало страшно. Это же, по сути, совершенно чужой мне человек. Но делать нечего, его машина – его правила.

Я почувствовала, как он навис надо мной – его дыхание было совсем близко от моего лица. Внутренний голос начал отчетливее предупреждать об опасности. В тот же миг спинка сидения ещё больше опустилась вниз, и я откинулась назад. Меня снова начало трясти, будто в ознобе.

– Сейчас я сниму с тебя все мокрое, и ты сразу согреешься.

Его ладонь легла на моё правое бедро, и поползла вверх, задирая рубашку. У меня перехватило дыхание! Неужели это происходит на самом деле? Со мной мужчина моей мечты и никого на километры вокруг!

Он положил руку мне под бедра и слегка приподнял их, стаскивая вниз прилипшие джинсы. Боль в груди вернулась с удвоенной силой, и я неожиданно для себя самой издала негромкий стон.

– Больно? – он опустил меня на сидение, и стало легче.

– Терпимо… – я не узнала свой дрожащий голос. Уаэтт обхватил мою ногу под коленом, приподнял ее вверх и опустил штанину на пол. То же сделав со второй, отбросил джинсы назад, и я ощутила, как по моей влажной коже пробежал холодок.

– У меня в багажнике был плед, сейчас принесу,.

Он отстранился, и без предупреждения включил свет. От неожиданности я зажмурилась, а затем открыла глаза и сфокусировала взгляд на Уаэтте… и будто бы увидела нас обоих со стороны! Молодой светловолосый красавец, сидящий в пол оборота, пристально наблюдает за полуголой растрепанной девицей, лежащей на переднем сидении его машины.

Я принялась одёргивать рубашку, которую он так бесцеремонно сдвинул почти к груди.

– От такого зрелища очень трудно отвести взгляд,– он улыбнулся, чуть заметно подмигнул. – Готова ехать? – снова наклонился ко мне, чем вызвал у меня целый шквал чувств, но лишь для того, чтобы закрепить ремень безопасности и укрыть меня небольшим мягким пледом. В ответ я кивнула.

Плохое предчувствие не желало меня покидать, наоборот, становясь всё навязчивее.

Фары осветили дорогу, и Уаэтт плавно повёл машину. А мне вдруг подумалось – а что он-то здесь делал? Пожалуй, спрошу.

– Ты часто пользуешься этой дорогой?

Реакции не последовало. Выражение его лица мне видно не было в темноте, но я на всякий случай повернулась к боковому окну, давая понять, что это был праздный вопрос, и ответ на него для меня не важен.

– Иногда в хорошую погоду, – все же донеслось с боку. – А ты?

– В первый раз, – честно ответила я.

Он недоверчиво кивнул, и вновь сосредоточился на освещаемом фарами пути.

Долгое время мы ехали в полной тишине. Веки закрывались сами собой, жутко хотелось спать. Пока я вдруг ни обратила внимание на то, что мы поднимаемся выше в горы.

– Мы разве не домой едем? – я в недоумении посмотрела на него.

– Мы едем туда, где ты скорее сможешь получить медицинскую помощь.

По раздражению в его взгляде мне стало ясно, что об этом он предпочел бы помалкивать до самого конца пути.

– Не в Дипвуд? – мне вдруг стало страшно.

– Нет. В Хайленд Мэнор, – отрезал он, – я не знаю точно, насколько опасны травмы, которые ты получила при аварии. И, так же как и ты, рискую слететь в кювет, так что мы едем по самому короткому и безопасному пути.

– Это ведь закрытая территория?

Он ничего не ответил.

Следующие пол часа я пыталась придумать, как бы так уговорить его вернуться в Дипвуд. Или, на худой конец, остановиться где-нибудь на дороге и подождать до рассвета. Кто знает, что у него на уме? Завезёт еще куда-нибудь…

Дышать с каждой минутой становилось всё труднее. Даже самый глубокий вдох, казалось, не наполнял лёгкие, а только напрасно причинял боль.

Он вдруг прервал затянувшееся молчание, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Что тебе известно о заповеднике?

– Не много. С детства слышала разные истории, одна чуднее другой.

– Ну, некоторые из них недалеки от истины… – он многозначительно качнул головой

– Шутишь? – мне стало интересно, – а про людей, которые пропадали в заповеднике у Ураганного Хребта? А если возвращались, память их была стерильна – они не знали, кто они и не могли вспомнить своих имен. И всегда этот грех приписывали потусторонним силам, которые, якобы, охраняют эти места. Хочешь сказать – это может быть правдой?

– Отчасти.

Значит, он везет меня туда, куда местные предпочитают не соваться. Лучше бы я не вылезала на эту проклятую дорогу из своего оврага до утра!

Больше я у него ничего не спрашивала. Реальные опасности этих диких мест заботили меня куда больше местного фольклора. И романтика быстро отошла на второй план, а болезненные ощущения во всем теле – на первый.

Но мучиться неизвестностью долго не пришлось – я уснула.

Пробуждение было не из приятных. Влажный ночной воздух пробрался под тонкую ткань надетой на голое тело рубахи, от чего каждый невидимый волосок на коже встал дыбом, порождая во всем теле дрожь. Нос уловил новые запахи незнакомого помещения – нежилого, как мне сперва показалось. Здесь не чувствовалось присутствия людей – не пахло готовящейся пищей, парфюмом или табаком. Где это, интересно знать, я нахожусь?

Взгляд сфокусировался и выхватил из темноты высокий потолок с массивными деревянными балками и множеством небольших свисающих светильников, металлические бока которых отражали холодный лунный свет, льющийся из окон.

Я попыталась сесть, чтобы осмотреться, и снова охнула от неожиданно сильной боли – концентрируясь в грудной клетке, она растекалась по всему телу, пронзительно отдаваясь в висках. Шершавая обивка дивана, на котором я лежала, оставила на коже бедра довольно заметные вмятины. Сколько же времени я на нём проспала?

Темнота этого негостеприимного дома действовала на меня угнетающе. Затёкшей от долгого лежания в неудобной позе рукой я кое-как дотянулась до выключателя настольной лампы. В первый миг зажмурилась, чтобы не раздражать глаза резкой сменой освещения, что оказалось напрасно – эта доходяга в пыльном абажуре могла осветить, разве что, пару метров вокруг, и выполняли скорее декоративные функции.