Чтение онлайн

– Это платье принадлежало твоей матери, – сообщает она, и мои глаза расширяются от удивления.

Марн тянет за длинную цепочку у себя на шее и вытаскивает медальон. Она расстегивает его и протягивает его мне.

– Открой, дорогая.

Серебряный медальон со щелчком открывается, и я вижу портрет девушки, которая и правда очень похожа на меня. Или я на нее похожа? Изучаю ее лицо. Кожа темнее моей, а волосы светлее и слегка вьются. Когда я не укладываю их, они выглядят так же. Глаза у нее такого же бирюзового цвета, как у ее отца. Губы более тонкие, чем у меня, и изогнуты в чарующей улыбке. Когда я увидела Лахлана и узнала, что он – однояйцевый близнец моего отца, я подумала, что очень похожа на своего отца. Но когда я смотрю на портрет матери, внезапно понимаю, что похожа на обоих своих родителей.

Я не сентиментальная, но у меня перехватывает дыхание. Отступаю назад, натыкаюсь на стул и плюхаюсь на него. Все, что я сейчас могу делать, – это смотреть на Гриер.

Ком встает в горле, и по шмыганью в комнате я понимаю, что не одна переживаю этот момент. Долго молчу, борясь с горечью, которая пытается вырваться наружу. Смахиваю совсем не случайную слезинку и сражаюсь с другими, которые так и норовят пролиться из глаз.

– Я никогда не видела ее, – наконец признаюсь я, и эти слова становятся ключом, который открывает доступ к невыносимой боли.

В конце концов я проигрываю войну слезам, и они текут беспрепятственно. Наконец-то появилось реальное лицо, которое заменит лицо Бет, когда я думаю о матери. Я никогда так не называла Бет, и все же перед глазами всегда непрошено возникало ее лицо. Это было насмешкой и искажением образа матери, но у меня не было возможности с этим бороться. Теперь есть.

Я глажу лицо мамы и не могу не задаться вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы мы могли быть вместе. Марн, словно прочитав мои мысли, садится рядом со мной и начинает говорить.

– Гриер была хорошим ребенком. Она была умной, доброй и настойчивой, – она шмыгает носом и тепло улыбается. – Когда ей приходило в голову что-то сделать, ее нельзя было переубедить. Будь то перестановка всех кастрюль и сковородок на кухне, когда она была малышкой, или поиски своего Избранного, когда выросла. Мы с Током понимали, что ее невозможно на что-то уговорить. Если она принимала решение, нам оставалось только надеяться на лучшее.

Я улыбаюсь и слышу, как Нокс усмехается, словно сочувствуя Марн. Марн смеется и вытирает глаза. Она сейчас не с нами, а в том счастливом для нее времени, когда Гриер была рядом.

– Гриер была нашим единственным ребенком, но ее было больше чем достаточно. Она постоянно тренировалась и находилась в поисках. Нас не удивило, когда она вызвалась выйти в мир. Мы рассматривали это как приключение, в котором она могла бы найти своего Избранного, а затем вернуться и повести наш народ в новую эпоху. Она была готова взять на себя роль Суверена, но ее никогда не интересовали наши местные Стражи – ей нужны были партнеры, которые помогли бы достойно продолжить ее род.

Я удивленно перевожу взгляд на Марн, и она кивает, печально подтверждая мой невысказанный вопрос.

– Гриер была первой девушкой, появившейся в нашем роду почти за семьсот лет. Нашим народом всегда руководят женщины, и было известно, что, как только в Первом Доме родится девочка, она заберет трон у Второго Дома. Когда Гриер не вернулась, мы были опустошены не только на личном уровне, но и тем, что люди, которыми она должна была руководить, остались потерянными без нее.

Марн протягивает руку и нежно гладит изображение на медальоне.

– Но она оставила нам тебя, и мне не нужно советоваться с Ткачом Связи, чтобы понять для чего.

Я открываю рот, чтобы спросить, что это значит, но Марн встает и громко хлопает в ладоши, как это обычно делает Ток. Я подпрыгиваю и чуть не роняю медальон.

– Хватит на сегодня погружений в воспоминания. У нас еще будет полно времени для этого. Сегодня мы празднуем твое возвращение домой, и еще не все потеряно. – Она широко улыбается и подходит к столу. – Давай подготовим тебя к встрече должным образом.

Марн вытаскивает из коробки что-то, похожее на бронированный корсет.

– Теперь он твой, дорогая, – говорит она, указывая на медальон.

– Нет-нет, я не могу его взять, – возражаю я и пытаюсь вернуть.

– Глупости, не хочу ничего слышать! Я твоя бабушка, и ты обязана слушаться, – шутливо отчитывает она меня, и я неловко улыбаюсь, не зная, что сказать.

– Забирай, – настаивает она, и я сдаюсь – надеваю длинную цепочку на шею.

Медальон падает глубоко в декольте, а Марн тянет меня, заставляя встать и подойти к зеркалу. Надо отдать ей должное, она чертовски сильна для своего возраста. Перед глазами всплывает лицо Гетты, и я задаюсь вопросом: становятся ли Стражи сильнее и быстрее с возрастом?

Марн и еще одна женщина надевают на меня плетеный кожаный корсет сливового цвета. Он стягивает струящуюся ткань вокруг моего живота и груди, и это придает очень эффектный вид женственному наряду. Мне это нравится. Когда они затягивают корсет потуже, ткань на груди собирается складочками, помогая скрыть соски, – спасибо, черт возьми. Фасон такой, что одно плечо прикрыто тонкой тканью сливового цвета, а другое полностью обнажено, демонстрируя руны. Я выгляжу как греческая богиня, которая никак не может решить, будет ли она веселиться или сражаться. Мне тоже это нравится. Но с другой стороны, стоит ли выставлять руны напоказ? Тем более что руны на ногах демонстрирует длинный разрез сбоку.

Одна из женщин отталкивает мою руку, когда видит, что я пытаюсь стянуть края ткани.

– Тебе нужно показывать руны, а не прятать, – говорит она, и Марн кивает.

Я ворчу, но соглашаюсь.

Мои волосы разделены на прямой пробор и заплетены в косу. Коса обернута вокруг головы, а выпавшие пряди небрежно обрамляют лицо. Все это заставляет меня выглядеть старше и утонченнее, чем я есть на самом деле. Уверена, иллюзия исчезнет, как только я надеру зад лучшими Стражам Тиерита. Моим людям, как называют их Ток и Марн.

Снова раздается стук, и на этот раз, когда дверь открывается, мое сердце радостно колотится. В комнату заходят Вален, Сабин, Торрез, Сиа и Райкер. Я встаю со стула, к которому была прикована, пока мне делали прическу, и отмахиваюсь от одной из дам, когда она пытается заставить меня сесть обратно.

Глаза моих Избранных наполняются жаром. Я улыбаюсь и быстро кручусь, чтобы образ меня в этом платье запечатлелся у них в голове.

Показываю на разрез.

– Может, он не такой раздражающий, как я думала, – заявляю я, представляя, как кто-нибудь из них отодвигает ткань в сторону, чтобы…