Чтение онлайн

* * *

— Вы же не сдадите ей Козю? — спросил я Скриптора, когда караван уехал.

Козябозя сидит в модуле и рыдает, так что мы говорим наедине.

— Нет, конечно. И она, к сожалению, это знает. Она вообще хорошо меня изучила.

— Тогда в чём смысл?

— Она ожидает, что я начну суетиться и попробую предупредить дочь. Кара прекрасно понимает, что на самом деле никаких связей в кланах у меня нет, но уверена, что я поддерживаю отношения с Николаем Бариволом и обращусь к нему.

— Она хочет выманить Никлая из…

— Стоп! — перебил меня Бокамосо. — Не говори. Я не знаю, где он, и не хочу знать. Каролина не первый раз выводит меня на разговор о нашем бывшем руководителе, значит, тот ей чем-то мешает или зачем-то нужен. Расскажи ему об этом, Ник умный и сообразит, что надо делать. У меня, увы, никаких идей нет.

— Наверное, нам надо побыстрее отсюда сваливать, — сказал я. — Пока Каролина назад не поехала. У Кози от неё сплошное расстройство.

— Конечно. Подожди, у меня, кажется, есть для тебя полезный подарок…

Скриптор поднялся в машину и вскоре вышел оттуда с небольшим свёртком. Развернув, протянул мне пистолет.

— Бери. Знаешь, что это?

— Да. Оружие.

В Городе до начала войны с кланами огнестрела было мало, корпы предпочитали решать проблемы при помощи имплантированных силовиков, разве что клановые катались с дробовиками. Однако на рынке можно было купить контрабандное, так что пару раз на глаза такие попадались.

— Умеешь пользоваться?

— Нет, откуда…

— Давай отойдём подальше, я покажу. Чтобы стрелять метко, надо много учиться, я и сам, увы, не умею, но даже неточный выстрел иногда может переломить ситуацию. Смотри, вот так вынимается магазин, а это предохранитель… Я выменял у одного караванщика, но тебе, пожалуй, будет нужнее.

Патронов у Бокамосо немного, так что я выстрелил всего трижды, а потом долго успокаивал выскочившую из трейлера перепуганную Козю.

Целился в кустик травы на левой холмоягодице, не попал ни разу, но хотя бы понял, как это работает. Может быть, в следующий раз повезёт больше.

Мы попрощались со Скриптором, Козябозя даже обняла его. Видимо, визит матери дал понять, что отец у неё ещё ничего. Бывают и хуже.

Вскоре под колёсами нашей миоприводной коляски снова запылили Пустоши.

* * *

— Как ты думаешь, Тиган, — спросила Козя, когда мы остановились на ночлег. — Я, когда стану взрослой, буду такая же… как мама?

— Не дай Ушедшие! — фыркнул я. — Меня до усёру пугает эта тётка. Не, дро, вряд ли это так работает. Ну, вылезла ты из её… хм… живота, и что? С тех пор ты отдельный человек. С чего становиться как она?

— Ну, отец сказал, что я за эти два года стала ещё больше на неё похожа.

— Ну так это внешность. Генетика. Кожа тёмная, губы, нос, волосы, глаза, всё такое. Но, для начала, ты выросла в Городе, а она нет. Она Креонова внешница, ты — нормальная низовая девчуля. Ты не сможешь стать ей, даже если бы захотела.

— Хорошо, — прижалась ко мне Козя. — Я и не хочу.

Мы сидим на земле, опершись спинами на ведущее колесо и замотавшись в одеяла, пьём горячий кисло-сладкий напиток из порошка, который дал нам Бокамосо. Его бензовая горелка действительно классная вещь: можно нагреть воды и не грызть сухомятку. Ветер из Пустошей сегодня прохладный, но тёплая кружка в руках и тёплый бок девчонки рядом согревают.

— Слушай, Тиган, — спрашивает Козя задумчиво, — а вот если парень с девушкой тусуются вместе, то они друг другу «дро», так?

— Ну да. Но не обязательно парень с девушкой, «дро» — это вообще все… ну… дро.

— Да я понимаю! А если не только тусуются?

— Ты про… вон чего?

— Ага. Про это.

Козябозя плотно притёрлась ко мне бедром.

— Ну, они всё равно дро. Просто трахаются. Мало ли кто с кем трахается? Вон в дансингах даже как зовут не спрашивают. Всадят весёлки, попляшут и в койку. Нафига новое слово придумывать?

— А если они не только трахаются, но и живут вместе?

— Ну, такое тоже иногда случается, хоть и редко. Тесно же в модуле. Тогда всё равно «дро».

— А если они живут вместе долго? Всегда?

— Это как? — удивился я. — В ренд же все уходят… Ну, то есть уходили. А после ренда нафиг вместе жить? По борделям токи спускают и обратно. А после последнего ренда с кем-то жить уже незачем. Потому что ты старый ни на что не годный шлок. Смотри порно, чтобы не забывать, зачем у тебя между ног эта штука была.

— Ну вот теперь ренда почти нет, — рассуждает Козя, — а значит, парню и девчонке ничего не мешает жить вместе хоть всю жизнь. Ребёнка можно завести.

— Нормародного? Нафига? Поиграться и в интер, чтобы там над ним все ржали и называли «нормуродцем»? К нормародкам там не очень, знаешь ли. Нигде не любят тех, кто не как все…

— Так интеров же нет больше, — напомнила Козябозя.

— Да, точно, — сообразил я. — Забыл.

— Получается, теперь ребёнка придётся растить тому, кто родил, как мама меня, так?

— Не знаю. Наверное.

— И вот представь, парень с девчонкой сперва стали дро, потом начали трахаться, потом поселились вместе, в двойном модуле, чтобы туда-сюда в койку не бегать. В ренд не пошли, теперь мало кто ходит, таскаются в микроренд, выходные вместе тусят. Допустим, они друг другу сильно нравятся, всё у них зашибись, вот и живут так год за годом. Потом — хоба! — ребёнок.

— Стоп, — озадачился я. — Импл же у девчонки! Раньше его разблокировали после первого ренда. Стандартная процедура. А сейчас как?

— В любой момент после семнадцати. Идёшь в ренд-центр и готово. Бесплатно даже. Это, кстати, Шоня придумала. Ну, или внешники ей велели, я не уточняла. Так вот, родили они ребёнка, допустим. Интеров больше нет, значит, растить надо самим. Одна мамка не затащит, потому что кто-то должен смотреть за мелким, пока она в микроренде, так?

— Без понятия, — озадачился я. — Раньше их между рендами растили, максимум до трёх лет, кажется. Потом мелкого в интер, а мамка в ренд. Иногда после интера нормародок жил до ренда вместе с мамкой или папкой, как Кери с отцом, но это редко и в основном у интиков. Первые три года город что-то платил за ребёнка, но не дофига, так что желающих было немного. Как теперь стало, я не знаю.

— Слушай дальше, — продолжает Козя. — Допустим, они теперь ходят в микроренд по очереди, пока один в «скорлупе» бегает, второй или вторая за ребёнком смотрит. Его же быстро не вырастишь, четырнадцать лет минимум! И что, даже прожив вместе лет пятнадцать и вырастив мелкого, они всё равно просто «дро, которые трахаются»?

— Ну, наверное, они «дро, которые трахаются, живут вместе и вырастили мелкого», — смеюсь я. — Понял, о чём ты. Точнее, вспомнил, Никлай на «внеклассках» рассказывал, ты тогда ещё с нами не ходила. До Тумана, когда ренда не было, это называлось «семья». А устойчивые пары были не «дро», а «муж и жена». Кажется, у вершков до сих пор так и есть, а низовым вроде как ни к чему, вот и слова забылись.