Чтение онлайн

продолжил. – А китайские камнеметы можно перестроить с помощью китайских

мастеров под метание горшков с горящей смолой, солнце начало пригревать

сильнее и мокрые крыши на избах внутри крепости стали сохнуть быстрее. Когда

начнется пожар, тогда защитники будут менее собранными из-за дум о своем

хозяйстве, а значит, менее сильными. Камнеметы можно будет разместить вдоль

стены на равном расстоянии, чтобы они навели среди населения больше паники.

– Ты прав, Субудай-багатур, нам нужно сосредоточить удары требюше

только на воротах, чтобы разбить камнями дубовые плахи, и чтобы обе

половинки развалились на части как можно быстрее. Тогда в прорыв бросятся

неудержимые сотни воинов и сопротивление защитников будет сломлено, –

согласился Сиятельный, не преминув высказать свое мнение. – Но я считаю, что

с западной стороны, где протекают две реки, соединенные между собой каналом, стены нужно атаковать тоже камнеметательными машинами. Там находятся главные

ворота крепости, которые урусутам необходимо защищать, а значит, им придется

распылять силы.

– Сиятельный, на той стороне у войска будет очень маленький участок для

атаки на город, потому что луг, во первых, в канавах и рытвинах, к тому же

до сих пор заболоченный, – попытался возразить старый полководец. – Во

вторых, река Другуска впадает там в Жиздру, образуя широкое устье, через

которое невозможно метать камни из машин. Пока воины и хашары перекинут

мосты, от урусутских стрел их может погибнуть тысячи. В третьих, стены там

намного выше, чем в других местах из-за того, что обе реки подмыли берег

холма, на котором стоит крепость, увеличив, соответственно, его высоту.

Гуюк-хан нетерпеливо передернул плечами, он не желал мириться с

положением ведомого, в которое его хотели поставить, ведь он был сыном

великого кагана всех монгол, обойденного курултаем в значимости, когда

джихангиром войска, уходившего в поход к последнему морю, был назначен

презренный Бату-хан, у которого в жилах текла меркитская кровь.

– Непобедимый, я несколько дней приступал к северо-западной стороне

крепости, начиная атаки именно с луга, и помешало мне завершить приступ

весеннее половодье, начавшееся не вовремя, – раздраженно сказал он. – Если

бы у меня была еще пара дней, и если бы урусуты не разбили плотину тяжелой

стрелой, пущенной из арбалета, мои воины уже грабили бы город и насиловали

бы молоденьких девушек, которых там так много.

Субудай почмокал губами, он не стал высказывать мысли вслух, которые

могли рассорить его с сыном кагана, а подумал о том, что если бы у

Сиятельного, получившего это звание из рук Судьбы, было побольше ума, он

никогда бы не стал нападать на крепость со стороны главных ворот, защищенных

от внешних врагов природой. Но на то она была судьба, признающая только

естественный отбор – из всех семян, порожденных деревом, только одно или два

становятся снова деревьями, остальное несметное количество затаптывается

обратно в землю подошвами человеческой обуви и копытами скота. Вслух же он

сказал:

– Но там негде поставить окситанские требюше с другими камнеметами и с

турусами, с которых так удобно поражать защитников крепостей, если подкатить

их поближе к стенам. Я осматривал ту сторону и пришел к выводу, что она

самая неприступная из всех.

Гуюк-хан вскинул подбородок и с вызовом ответил: – Если такого-же мнения начнут придерживаться другие высокородные

военачальники, сопровождающие нас, тогда я не стану спорить, – он кинул на

старого воина высокомерный вгляд. – А пока предлагаю проехать к главным

воротам Козелеска и на месте принять решение по дальнейшей судьбе

непокорного города.

Субудай молча наклонил голову в знак согласия, ничто не выдавало в нем

чувств, которые раздирали изнутри, он десятилетиями старался обуздать их

всеми силами, чтобы не потерять места, достигнутого военным талантом. Ведь

он был выходцем из бедной монгольской семьи, имевшей в распоряжении лишь

несколько овец и собаку, теперь же его род владел несметными стадами, а оба

сына командовали туменами воинов, не знавших поражения, они боролись за

власть в Великой Монгольской Орде наравне с чингизидами.

Вот и сейчас он только мазнул рукавом под коротким носом и потянул на

себя повод. Небольшой отряд монгол в богатых доспехах пересек поле на конях

со сбруями, отделанными золотыми бляхами, и снова скрылся в лесу, чтобы

через некоторое время стремительно появиться уже на равнине, покрывшейся

летучими вечерними тенями. Теперь впереди всех скакал Сиятельный, он

уверенно правил к проездной башне с воротами, выходящими на посадскую

дорогу. Когда до нее, помеченной обгорелыми кольями городни, оставалось с

десяток сажен, он натянул повод и резко повернул коня к реке, крутившей

мутные водовороты. Субудай-багатур зябко поежился, до бойниц в надвратной

башне и в вежах было не больше двух сотен сажен, тогда как монгольский лук

посылал стрелу на все триста сажен, без потери убойной силы. И снова старый

полководец промолчал, желая выслушать до конца родного сына Угедэя, чтобы

или всегда пропускать его слова мимо ушей, или иногда к ним все-же

прислушиваться. Тем временем Гуюк-хан вытянул руку и, дождавшись, пока

подъедут остальные царевичи и темники, указал в сторону ворот: – Ты видишь, Непобедимый, что здесь так-же можно установить стенобитные

машины и направить полет камней точно в цель. Эти ворота к тому же шире

ворот, расположенных на южной стороне, и сама башня не такая массивная, – он

со знанием дела принялся объяснять то, что было ясно без слов. – Урусуты не