Чтение онлайн

— Восемь лет, сударь.

— И ты издалека так идёшь?

— От источника в лесу.

— А далеко тебе ещё идти?

— Ещё с четверть часа.

Человек помолчал немного, потом вдруг спросил:

— Разве у тебя нет матери?

— Не знаю, — ответила девочка и, прежде чем он успел сказать что-нибудь, прибавила — Думаю, что нет. У других есть. У меня нет.

Потом сказала ещё:

— Я думаю, у меня её никогда не было.

Человек остановился. Он поставил ведро на землю, нагнулся и положил обе руки на плечи девочки, стараясь разглядеть в темноте её лицо.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Козетта.

Они пошли дальше.

— Кто же послал тебя так поздно в лес за водой?

— Госпожа Тенардье.

— А чем занимается эта твоя госпожа Тенардье?

— Это моя хозяйка, — ответила девочка. — У неё трактир.

— Трактир? — переспросил человек. — Ну, так я там переночую. Веди меня туда.

— Мы туда идём, — сказала девочка.

Человек шёл довольно быстро. Козетта без труда поспевала за ним. Она уже не чувствовала усталости.

Прошло немного времени. Человек заговорил снова:

— Разве у госпожи Тенардье нет служанки?

— Нет, сударь.

— Так ты у неё одна?

— Да, сударь. — Потом Козетта прибавила: — У неё есть ещё две девочки.

— Какие девочки?

— Эпонина и Азельма.

— Кто это Эпонина и Азельма?

— Это барышни, дочки госпожи Тенардье.

— А что же они делают, эти барышни?

— О, — воскликнула Козетта, — у них красивые куклы! Много всяких блестящих вещей! Они играют.

— Весь день?

— Да, сударь.

— А ты?

— Я работаю.

— Весь день?

Девочка подняла свои большие глаза, полные слёз, и тихо сказала:

— Да, сударь.

Помолчав минуту, она продолжала:

— Иногда после работы, если мне позволяют, я тоже играю.

— Как же ты играешь?

— Как могу. Мне позволяют. Только у меня мало игрушек. Эпонина и Азельма не дают мне играть их куклами. А у меня есть маленькая оловянная сабелька, вот такая.

Девочка показала свой мизинец.

— Она тупая?

— Нет, сударь, острая: она рубит головки у мух и режет салат.

Они дошли до деревни и прошли мимо булочной. Козетта совсем забыла, что хозяйка велела ей купить хлеба.

Человек перестал задавать вопросы и мрачно молчал. Когда они подошли к постоялому двору, Козетта робко дотронулась до его руки.

— Вот мы уже подходим к дому, — сказала она.

— Ну так что же?

— Позвольте мне теперь взять ведро.

— Почему?

— Потому что, если госпожа Тенардье увидит, что вы его несёте, она побьёт меня.

Человек отдал ей ведро.

Минуту спустя они стояли у двери трактира. Потом она постучала. Дверь отворилась.

Козетта не могла удержаться, чтобы ещё раз не взглянуть на большую куклу, выставленную в окне игрушечной лавки.

На пороге показалась госпожа Тенардье со свечой в руке.

— А, это ты, дрянная девчонка! Долго же ты ходила! Наверно, заигралась где-нибудь!

— Сударыня, — сказала Козетта, дрожа от страха, — этот господин хочет переночевать у нас.

На угрюмом лице хозяйки сейчас же показалась любезная гримаса. Но после того, как она внимательно осмотрела одежду незнакомца и его узелок с вещами, эта любезная гримаса исчезла.

— Очень жаль, но у меня совсем нет места, — сухо сказала она.

— Поместите меня где хотите, — отвечал человек, — на чердаке, в конюшне… Я заплачу, как за комнату.

— Сорок су!

— Сорок су? Хорошо.

Человек вошёл в зал, положил на лавку узелок и палку и сел к столу, на который Козетта поспешила поставить бутылку вина и стакан. Торговец, требовавший воды для своей лошади, пошёл её поить. Козетта уселась на своё место под столом и принялась вязать. Человек пристально смотрел на Козетту.

Девочка была худа и бледна. Ей было восемь лет, но на вид можно было дать только шесть. Её руки потрескались от холода, босые ноги были худые и красные. Одета она была в лохмотья, и сквозь дыры одежды виднелось голое тело, покрытое синяками. Ей всегда было холодно, и она привыкла сидеть съёжившись, прижимая коленки одну к другой. И теперь, вернувшись домой вся измокшая, она не осмелилась даже подойти к очагу, чтобы просушиться.

Вдруг хозяйка закричала:

— Да, а где же хлеб?

Козетта, услышав крик хозяйки, поспешно вылезла из-под стола. Она совсем забыла о хлебе. Как все запуганные дети, она прибегла ко лжи:

— Сударыня, булочная была закрыта.

— Надо было постучать!

— Я стучала, сударыня.

— И что же?

— Мне не отперли.

— Завтра я узнаю, правда ли это, и если ты врёшь, то ты у меня запляшешь! А где деньги?

Козетта опустила руку в карман передника и побледнела: денег в кармане не было.

— Ты слышишь, что я тебе говорю?

Козетта вывернула карман. Куда пропали деньги? Бедняжка не находила слов. Она окаменела.

— Ты их потеряла, — закричала хозяйка, — или ты хочешь их украсть? — И она протянула руку к плётке, висевшей в углу над очагом.

Это страшное движение хозяйской руки заставило Козетту закричать:

— Простите! Сударыня! Сударыня, я больше не буду!

Тенардье сняла плётку.

Козетта забилась в угол. Она старалась съёжиться, защитить от ударов своё полуобнажённое маленькое тельце.

В это время незнакомец незаметно для других пошарил в своём жилетном кармане.

— Виноват, сударыня, — сказал он. — Я сейчас видел, как что-то упало из кармана девочки.

Он нагнулся и поискал на полу.

— Вот, — сказал он, вставая, и протянул монету Тенардье.

Но это была совсем не та монета — это была монета в двадцать су.

Хозяйка положила деньги себе в карман и, сурово взглянув на девочку, сказала:

— Чтобы этого в другой раз не было!

Козетта снова спряталась под стол, «в конуру», как говорила Тенардье.

— Кстати, вы будете ужинать? — спросила Тенардье незнакомца.

Он не отвечал. Он, казалось, глубоко задумался.

— Что это за человек? — пробормотала хозяйка. — Нищий? Он не может заплатить ни одного су за ужин. Заплатит ли он за ночлег? Хорошо ещё, что он не присвоил себе денег, которые нашёл на полу!